Кодекс професійної етики спільноти гештальт-терапевтів

В основі цих стосунків лежать:

  1. Затвердження однакової цінності кожної особистості.
  2. Визнання унікальності кожної особистості, незалежно від расових, етнічних, релігійних, статевих і вікових відмінностей.
  3. Визнання значення автономії та саморегуляції особистості в контексті міжособистісних стосунків.

Основні положення

1. Компетентність. Гештальт-терапевт визначає завдання психотерапії виходячи з тих своїх знань, вмінь та навичок, котрі необхідні для підтримки процесу розвитку особистості клієнта. У випадку, якщо терапевт не володіє необхідними професійними знаннями або навичками, він звертається за допомогою та співпрацею до відповідних спеціалістів, колег або супервізора. Гештальт-терапевт усвідомлює свої обмеження і працює в напрямку підвищення своєї професійної компетентності.

2. Стосунки терапевта з клієнтом є професійними стосунками, що регулюються усним або письмовим договором, метою цих стосунків є підтримка процесу розвитку клієнтка. Терапевт несе відповідальність за підтримку професійних кордонів, уникає сексуальних, дружніх стосунків з клієнтом поза терапевтичними сесіями. Не працює зі своїми родичами, друзями, особами, з якими він перебуває в сексуальних стосунках, особами, з якими він перебуває в робочих ієрархічних стосунках.

3. Конфіденційність

Принцип конфіденційності є необхідним принципом гештальт-терапії, гештальт-терапевт не розголошує інформацію про життя клієнта. Терапевт/супервізор планує роботу так, щоб конфіденційність була максимально забезпечена. Збереження конфіденційності є завданням як для терапевта, так і для супервізора. Збереження конфіденційності не має терміну дальності.

4. Контракт терапевта з клієнтом – продукт інформаційної згоди між ними, укладається усно чи письмово. В контракті визначається предмет роботи (індивідуальна, групова, сімейна терапія). Контракт містить вказівки щодо умов режиму роботи, кількості зустрічей, оплати, порядку скасування та пропусків сесій, відпустки та перерви в сесіях, порядок завершення роботи, особливості контакту з психіатром, стосунки з родичами клієнта, особливі ситуації. Клієнту доступна інформація про підготовку та кваліфікацію терапевта. Скарги та протести клієнта розглядаються етичною комісією.

5. Реклама роботи гештальт-терапевта дається у відкритій і прямій формі, без порівнянь та знецінювань чужої роботи.

6. Безпека

Терапевт забезпечує безпеку, конфіденційність і приватність під час сесій. Терапевт організовує зручний простір при очній роботі. При побудові терапевтичного експерименту терапевт обирає методи, що є неруйнівними для клієнта. Терапевт турбується про те, щоб після завершення сеансу клієнт був у змозі адекватно сприймати реальність. Психотерапія не проводиться в стані зміненої свідомості.

7. Терапевт не використовує клієнта в особистих інтересах та цілях. Терапевт турбується і про власну безпеку під час сеансу.

8. Завершення стосунків

Процедура завершення стосунків між клієнтом і терапевтом обумовлюється в контракті. Відносини завершуються за обопільною згодою між терапевтом і клієнтом. Конфіденційність по відношенню до клієнта зберігається й після завершення роботи. Терапевт старається уникати особистих стосунків з клієнтом і після завершення роботи.

9. Дослідницька робота (статті, доповіді, наукові роботи, есе) може проводитися гештальт-терапевтом за відома клієнта та згодою клієнта. Результати дослідження доповідаються анонімно й узагальнено, з дотриманням норм конфіденційності по відношенню до клієнта.

10. Особливі обставини

Конфіденційність може бути порушена, якщо стан клієнта становить небезпеку для нього самого, або для інших людей. При серйозних психічних порушеннях для терапевта можливе надання необхідної інформації психіатру.

11. Скарги та протести клієнта розглядаються Етичною Комісією професійної ради ВСППГП.

переклала Дар’я Трегуб 

 

Кодекс професійної етики спільноти гештальт-терапевтів

Сертификационные требования

1. Теоретическая подготовка – 700-810 часов (1+2 ступень), в том числе,

– 14 тематических сессий – 420 часов

– специализация или спецкурс по выбору – 120-180 часов

(при отсутствии специализаций в отдельных регионах они могут быть заменены авторскими тематическими семинарами)

– лекционные курсы при отсутствии их в базовом образовании ( психиатрия для психологов и педагогов, теории личности и психологические теории развития для врачей) – 60 часов

– теоретическая подготовка на интенсивах (часы лекций и занятий в учебных группах по уровням) -100-150 часов.

2. Личная терапия – 240 часов, включает минимум 60 часов индивидуальной терапии (рекомендовано не менее 50 часов работы с одним терапевтом, возможно, с двумя, но неодновременно, учитываются также часы терапии на интенсивах), 60 часов групповых терапевтических сессий, включенных в программу, процесс-группы на интенсивах – 20 часов, малые терапевтические группы параллельно программе – 100 часов.

3. Супервизия – 150 часов, в том числе 120 часов групповой супервизии, включенные в программу и 30 часов индивидуальной супервизии (супервизия на интенсивах, регулярная заочная динамическая супервизия работы с реальными клиентами при подготовке случаев (рекомендуется обращаться за супервизией 1 раз в 4-5 встреч с клиентом), индивидуальная очная супервизия в малых группах на 3-4 годах обучения – с приглашенным внешним супервизором).

4. Практикум включает 400 часов, в том числе: (А) 200 часов работы в малых группах – «тройках». Из них 50 часов – практикум на 1-2 году обучения и 150 часов под супервизией на 3-4 годах обучения. «Тройка» встречается каждые 1-2 недели и приглашает супервизора на каждую пятую встречу. (Б) 200 часов консультативной и терапевтической работы с клиентами, семьями, группами, организациями, а также использования гештальт-подхода в практике своей профессиональной деятельности на протяжении обучения на второй ступени, ее краткое описание.

5. Написание письменной работы по клиническому и теоретическому применению гештальт-терапии в своей профессиональной практике – описание 3-х случаев продолжительной работы, один из них при регулярной заочной супервизии.

6. Наличие диплома о высшем образовании в области психологии или смежных специальностей.

7. Участие минимум в трех интенсивах (, в позиции клиента и в позиции терапевта. Клиентский интенсив (один) может быть заменен шатлом. Участие в двух конференциях в области гештальт-подхода, не менее 50 часов знакомства с теорией и практикой гештальта в рамках лекций, мастерских, участия в круглых столах и т.д.

8. Рекомендация руководителя программы

9. Демонстрация работы на сертификационной сессии, завершающей программу в присутствии приглашенного независимого супервизора.

Сертификационные требования

Зміна концепції ведення сайту

Вітаю, у зв’язку із зміною в домовленостях, сайт переходить в інший режим функціонування, всі кому цікаво долучитись, та публікуватись на сайті прошу звертатись на електронну адресу admin@gestalt.cv.ua або телефонувати +380501046303

Зміна концепції ведення сайту

Александр Моховиков. Суицидальный клиент: Взгляд гештальт-терапевта

С точки зрения гештальт-психологии человек и окружащая среда представляют собой поле, сущностью которого является целостность и взаимозависимость. Связь между ними осуществляется посредством контакта, в ходе которого возникает психическая реальность и происходит психологическое развитие личности. Процесс контакта (или контактирование) обозначает для человека в этом поле актуальные фигуры, определяющиеся его стремлениями, потребностями или желаниями. Выделение фигуры из фона, то есть построение гештальта, происходят благодаря осознанию жизни, то есть того, что действительно происходит с человеком, какие он испытывает чувства, как справляется с насущной ситуацией и что делает для ее изменения. Жизненная активность человека представляет собой непрерывный процесс созидания и разрушения гештальтов, цепь контактов с окружающей действительностью. Последовательность развития контакта, его проживание («цикл контакта») состоит из нескольких стадий, отличающихся степенью вовлечения энергии Self, активности индивида: преконтакта, в котором происходит выделение и прояснение актуальной потребности; контактирования, в ходе которого исследуется окружающая среда, и в ней находится объект, способный удовлетворить потребность; финального контакта, во время которого осуществляется ее удовлетворение; а также постконтакта, когда происходит ассимиляция полученного опыта. Контакту, то есть осознанию, препятствует ряд феноменов, возникающих на его границе в каждой из стадий. Человек, прибегает к ним, чтобы, сопротивляясь, не допустить осуществления контакта. Они представлены защитными механизмами в виде интроекции, проекции, ретрофлексии и конфлюэнции. Эти феномены с различной степенью интенсивности вносят свой вклад в происхождение саморазрушающего поведения. Каждое конкретное суицидальное действие является реализацией того или иного сочетания следующих четырех векторов.

 

Интроективный вектор суицида

 

При интроекции контакт с окружающей средой прерывается на стадии возникновения фигуры: человек принимает внутрь себя ценности, стандарты, нормы и правила, имеющие внешнее происхождение, и замедляет свое собственное стремление желанием другого человека или группы. Без здоровой интроекции оказывается невозможным воспитание и обучение, в ходе которых обычно происходит ассимиляция переживаний. В самом деле, в детстве нередко говорят: «Делай то или не совершай этого». И, подчиняясь, ребенок интроецирует приказ взрослого в качестве подобия собственной воли. В дальнейшем, повторяясь, эта ситуация обеспечивает человека неосознаваемым опытом: «В жизни надо делать то и не нужно совершать этого». Таким образом, чужой опыт заменяет собственные желания, иногда настолько, что человек, взрослея, утрачивает способность к идентификации и отвержению.

Распознавание интроекции в ходе консультативной беседы происходит на основании употребления клиентом форм повелительного наклонения, плакатных, лозунговых фраз («Я ничего не стою»), в которых преобладают «надо» и «должен» («Я должен пожертвовать собой ради…», «Мне нужно пострадать»), а также использования местоимения «я», когда на самом деле речь идет о «мы». Поведение человека-интроектора отличается двусмысленностью: на поверхность выглядывает маска послушного, доброго и порядочного человека, за которой часто скрывается удивительная агрессия или энергия саморазрушения («Я от себя требую, и Вы мне должны»). Конфликт легко возникает, если интроекции подвергаются несовместимые друг с другом представления или установки. Нередко чем более воспитанным является субъект, тем больше в нем, если использовать метафору, связанную седой, проглоченных, но так и не переваренных интроектов. В конечном счете он превращается в метафорического кадавра, непрерывно желающего получать советы, который в беседе, не разбирая, «съедает» без остатка все, что ему предлагается. Без какого бы то ни было усвоения съеденного. Зачастую при злоупотреблении интроекцией в качестве защиты перед контактом у человека исчезает чувство отвращения, втом числе и страх перед собственной смертью.

Поскольку человек-интроектор поступает так, как хотят от него другие, то интроектный вектор наиболее выражен в случаях альтруистических самоубийств (по классификации Э. Дюркгейма), которые совершаются, если авторитет общества или группа подавляет идентичность человека, и он жертвует собой на благо других или ради какой-либо социальной, философской или религиозной идеи.

Многочисленные случаи самопожертвований «за идею», будь то японский самурай эпохи средневековья, последователь протопопа Аввакума Петровской поры или эталоны «мужества» советской эпохи типа Зои Космодемьянской и Александра Матросова, вполне описываются интроективным вектором самоуничтожения.

Особенно чувствительным к вторжению интроектов оказывается подросток. С одной стороны, он готов пожертвовать чем угодно, лишь бы настоять на своей независимости, интуитивно сознавая преимущества собственного выбора, но, с другой стороны, в наследие от детства ему достается чрезмерная подверженность интроектам, и это, например, используется в ходе процедуры «контроля сознания» адептами деструктивных культов.

Терапевтическая помощь по установлению интроекции состоит в том, чтобы способствовать появлению у человека чувства, что его собственный выбор вполне возможен, и усилить различие между «Я»  и « Ты».  Усиление чувства собственного «Я»  освобождает от не ассимилированных интроектов. Интроекторы нередко оказываются не только фанатиками по части получения советов, но и жертвами в отношении прожитой ими жизни. Одновременно им бывает свойственно нетерпение, жадность и леность. Нетерпение заставляет их незамедлительно «проглатывать» советы, лень препятствует работе, требующей усилий, а из-за своей жадности они стремятся получить как можно больше и побыстрее. Если в ходе оказания терапевтической помощи человек перестает воспринимать свое существование как нечто заданное извне или неизменное и начнет создавать свою жизнь сам, то этот опыт может стать ключевым пунктом для его самоопределения.

 

Проективный вектор суицида

 

Используя проекцию, индивид что-то реально принадлежащее ему приписывает окружающей среде. Это обычно относится к желаниям или эмоциям, за которые человек не хочет отвечать сам или не берет ответственности за их проявление. Таким образом происходит отвержение существующей части собственного «Я»,  например, проявлений деструкции или аутоагрессии. Не признавая эти части в самом себе, человек начинает находить их в других людях. В силу проективной установки он постепенно отстраняется от людей, которые кажутся ему холодно настроенными, желающими зла или несущими опасность, изолирует себя от окружающей среды и в результате испытывает подавленность или депрессию. Большинство видов проекции (дополнительная, когда другим приписываются чувства и желания, с помощью которых можно оправдать свои действия, катартическая, состоящая в том, что человек освобождается от своих отрицательных качеств, наделяя ими других, и атреструктивная, когда окружающим приписываются собственные мотивы и желания) формирует этот суицидальный вектор. В крайней точке этого движения возникает феномен аномии, описанной Э. Дюркгеймом, при котором самоуничтожение возникает из-за неудач в приспособлении к социальным изменениям, приводящим к нарушению взаимных связей личности и группы. Общеизвестно, что резкое учащение аномических самоубийств отмечается во времена общественно-экономических кризисов.

В консультативной беседе распознавание проекций происходит на основании ухода клиента от выражения своих чувств и прояснения собственных желаний путем приписывания их другим людям («Меня недооценивают»), обществу («Нет смысла жить в этом отвратительном мире») или каким-либо травматическим обстоятельствам из собственной жизни («После того, что случилось, я полностью утратил надежду»). Механизм проекции в высказываниях выдает себя местоимением «оно»  в тех случаях, когда на самом деле речь идет о «Я». В беседе эти клиенты бывают склонны к наставлениям и поучениям. Их личность характеризуется такими чертами, как недоверие, подозрительность, а нередко и жестокость. Они проявляют склонность к возмущению, агрессии или выбору наиболее брутальных способов саморазрушения в суицидальной ситуации.

Терапевтическая помощь в осознании проекций прежде всего направлена на установление и всемерное поддержание отношений доверия, одной из задач которых является обратить внимание на реальное существование шанса выхода за пределы порой грандиозной системы проекций и на то, что действие, несомненно, будет принято и одобрено значимым окружением. На этом фоне клиенту шаг за шагом возвращаются отчужденные части его мыслей, чувств или желаний. Тем самым восстанавливается причастность к жизни и появляется энергия изменений.

В терапевтической практике работы с суицидентами нередко приходится сталкиваться с сочетанием двух описанных векторов, учитывая тесную взаимосвязь и взаимодополняемость механизмов интроекции и проекции, которые осуществляются вместе, усиливают внутреннюю несвободу и внешнюю скованность клиента и ведут к утрате идентичности в саморазрушающем поведении.

 

Ретрофлексивный вектор суицида

 

При ретрофлексии человек останавливает свою активность на уровне конкретного действия. Его чувства или желания не выходят наружу и остаются внутри: он сам начинает себя любить, ненавидеть или вести нескончаемый внутренний диалог. Доминирующий стиль поведения характеризуется тем, что он желал бы, чтобы ему сделали другие. Чаще всего этот человек не позволяет себе проявить агрессию в отношении истинных объектов, к которым имеются подобные намерения и, испытывая стыд, обращает ее против самого себя. В плане развития ретрофлексии крайней точкой становится самоубийство: человек убивает самого себя вместо того, чтобы уничтожить того, кто заставил его страдать. Таким образом, в ретрофлексивном векторе суицида соединяются по крайней мере два признака знаменитой триады Карла Меннингера: одновременное желание убить и стремление быть убитым. В «Зубчатых колесах» Рюноскэ Аку-тагава формулирует это так: «Жить в таком душевном состоянии — невыразимая мука! Неужели не найдется никого, кто бы потихоньку задушил меня, пока я сплю?» А может быть, как писал знаменитый психотерапевт Карл Витакер, «рядом с тем, кто хочет своей смерти, есть значимый другой, который желает его смерти». Ретрофлексивный вектор в наибольшей степени характерен для эгоистического самоубийства по терминологии Э. Дюркгейма и эготического суицида в классификации Э. Шнейдмана. В последнем случае самоубийство является результатом неразделенного интрапсихического конфликта в душе человека между ее частями, который ведет к аутодеструкции, аннигиляции Self. Уходя от совершения действий в окружающей среде и чувствуя себя отчужденным от общества, семьи или друзей, человек, сжимая всю Вселенную до самого себя и ничего не ожидая от других, свою личность превращает в арену, на которой разыгрывается трагическое действие суицидального сценария. Ретрофлексивным самоубийствам характерна продуманность деталей, выбор способа и наличие плана саморазрушения. Именно при подготовке к нему в воздухе надолго повисает гамлетовский вопрос «Быть или не быть?», завершающийся суицидальным переживанием беспомощности, безнадежности.

В консультативной беседе ретрофлексия распознается на основании зажатого в верхнем регистре маломодулированного голоса, возвратных движений, употребления возвратной частицы «ся» и местоимения «себя» («Я себя обвиняю», «Я жертвую собой», «Я сам себе главный враг», «Я себе омерзителен») и стремления к избыточному контролю («Я обязан себя контролировать»). В беседе клиент часто делит себя на наблюдаемого и наблюдателя, охотно ведя диалог с самим собой. Но в общении с терапевтом стремится отгородиться от актуальной ситуации. К ретрофлексивным самоубийствам можно отнести знаменитый аналитический случай Эллен Вест, описанный Л. Бинсвангером, К. Роджерсом и Р. Мэем. Из дневника Эллен Вест: «Ужасно — не понимать себя. Я стою перед собой как перед чужим человеком: я боюсь за саму себя и боюсь тех чувств, во власть которым я отдана, против которых я беззащитна… Я чувствую себя совершенно пассивной, вроде сцены, на которой две враждующие силы кромсают друг друга», — пишет она, предложив одному из крестьян 50 тысяч франков зато, чтобы он немедленно застрелил ее. Ретрофлексивным суицидом можно считать также смерть американской писательницы Вирджинии Вульф.

Вот  перед нами ее предсмертная записка: «Я определенно чувствую, что снова лишилась рассудка… И на этот раз нам этого не выдержать. Я точно не выздоровлю… Так что то, что я совершаю, кажется мне лучшим из того, что можно предпринять… Я не в состоянии больше бороться. Я знаю, что наношу вред твоей жизни, что без меня ты мог бы работать… Я не могу читать… Ты был таким терпеливым и невыразимо добрым со мной… Всему причиной былая, но определенность давала твоя доброта. Я не могу и дальше портить твою жизнь. Я не думаю, что два человека могли бы быть счастливее нас с тобой».

Терапевтическая помощь при рефлексии включает принятие и тщательное соблюдение баланса фрустрации (побуждения к действию) и поддержки (преодоления настороженности) клиента. Важным аспектом является привлечение внимания к его позе, жестам или движениям, в которых по преимуществу проявляются агрессивные побуждения. Обычно на их содержание ретрофлекторы тратят неимоверное количество энергии. Любое, даже самое элементарное движение, если оно становится для клиента осознанным, превращается в первый шаг, направленный на восстановление контакта с окружающей средой, следствием чего является выбор продолжения жизни.

 

Конфлюэнтный вектор суицида

 

Слияние, или конфлюэнция, традиционно в гештальт-терапии считается состоянием, в котором человек препятствует возникновению фигуры и связанного с ней возбуждения. Таким образом, его психическая реальность представлена фоном. В жизни это состояние наиболее характерно для младенца, находящегося в слиянии с матерью. Позднее вполне возможна конфлюэнция с определенной социальной группой, значимым человеком или каким-либо незавершенным переживанием (например, горем, предстающим «безграничным»).

Опыт работы с конфлюэнтными суицидентами вместе с тем показывает, что их конфлюэнция является очень энергетически заряженным состоянием. Энергия Self, активность индивида, в данном случае является необычайно высокой, что и обуславливает немалый риск, а также заразительность самоуничтожения. На кривой контакта это состояние скорее следует разместить вслед за эготизмом. Человек не просто полностью закрывает границу по отношению к действию и самому себе и перестает что-либо чувствовать, он спасается от переживания действия как принадлежащего ему самому ценой растворения своей личности, полной утраты идентичности в некоем «мы».  Описанный вариант постэготической конфлюэнции встречается не только среди суицидальных клиентов, он является типичным состоянием для жертв тоталитарных сект.

Распознавание конфлюэнции в консультативной беседе происходит на основе употребления клиентом безличных форм («Как-то грустно»), местоимения «мы»  («Нам это не под силу») или утверждений в третьем лице («Люди часто попадают в невыносимые ситуации»), в результате чего возникает неясность, что именно чувствует человек в действительности, каковы его реальные потребности и желания. «Конфлюэнтный» клиент излишне быстро вступает в диалог, не особенно разбираясь в сущности происходящего и не стремясь к прояснению ситуации, и желает по возможности скорее «слиться» с собеседником в некое единство.

Конфлюэнтный вектор приобретает значимость, например, при суицидальном поведении в молодом возрасте, при возникновении у юношей высокой степени слияния с группой, например, принадлежащей деструктивному культу (самоубийство сектантов «Народного храма» в Гайане, «Ветви Давидовой» или «Объединенной церкви» Муна) или со значимым человеком, решившимся на аутоагрессивное действие (от Ромео и Джульетты до современных кластерных самоубийств после суицида лидера группы «Нирвана» Курта Кобейна). Конфлюэнтные самоубийства как бы «поглощают» человека и характеризуются заразительностью, поскольку один суицид облегчает или приводит к возникновению последующего, то есть возникает «суицидальная волна». В состоянии слияния человек не осознает своих чувств и потребностей, поэтому является весьма восприимчивым к аутоагрессивным действиям.

Конфлюэнтные самоубийства встречаются и в иные периоды жизни человека. «Эратосфен, великий александрийский библиотекарь, ученый-универсал третьего дохристианского века, к чьим услугам было более полумиллиона свитков, сделал в восемьдесят лет ужасное открытие. Его глаза начали ему отказывать. Он еще видел, но читать больше не мог. Другой дожидался бы полной слепоты. Он счел разлуку с книгами достаточной слепотой. Он мудро улыбнулся, поблагодарил и после нескольких дней голодовки умер». Таково изложение одного из них Элиасом Канетти в «Ослеплении». Поскольку конфлюэнтные суициды часто выглядят внезапными и импульсивными, носителей этой защиты следует признать одной из серьезных групп риска.

Терапевтическая помощь в этих случаях должна заключаться в мягком, деликатном и ненавязчивом контакте, использовании стратегии различения «мое» — «не-мое» и ее систематическом проговаривании. Собеседнику важно осознавать, что существуют потребности и чувства, принадлежащие только ему, и их наличие не обязательно связано с опасностью разобщения со значительными людьми. Вопросы типа «Что Вы сейчас чувствуете?» или «Чего бы Вам хотелось сейчас?» помогут сосредоточиться на самом себе. Дальнейшая работа с его собственными потребностями и желаниями может стать первым шагом к пересмотру конфлюэнтных взаимоотношений. Проговаривая свои потребности, человек начинает осознавать, чего же он хочет на самом деле, и находить способы достичь желаемого. Осознание собственных целей является началом пути к обретению личной свободы в решении проблемных ситуаций.

Применение основанной на гештальт-подходе типологии суицидального поведения является современной эффективной стратегией психологического консультирования и психотерапии кризисных состояний с аутоагрессивными тенденциями.

Многие случаи доказывают власть человека над своей жизнью или смертью. Каждый из нас может убить себя — сразу, выстрелом или постепенно, с помощью ожирения, голода, алкоголизма, а в некоторых случаях — решив умереть и воплотив это решение в соматической болезни.

Взято из “Александр Николаевич Моховиков
Суицидология: Прошлое и настоящее: Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и в художественных текстах”

Александр Моховиков. Суицидальный клиент: Взгляд гештальт-терапевта

Определение того, что же такое Интенсив от Федора Конорова

Интенсивы обычно проводят в красивых местах. Днем на интенсиве есть свободное время, — можно гулять, любоваться горными пейзажами, осматривать древний монастырь. Вечером можно смотреть на закат, болтать обо всем со старыми и новыми друзьями.

Как все устроено
Каждое утро один из тренеров интенсива читает лекцию. Она длится час. Лекция про гештальт-терапию. Я знаю как читают лекции люди из нашей тренерской команды. Это хорошие лекции, они не занудные и не «теоретические». Люди говорят о том, что сами чувствуют, о своем личном понимании теории. Лекция не готовится заранее. Тему определяют каждый вечер на тренерском сборе. Это делается для того, чтобы лекция затрагивала вопросы актуальные для участников групп.
После лекции все идут на группы. Группы ведут тренера из тренерской команды интенсива. Это опытные групповые терапевты. Группы по формату своему терапевтические. То есть задача этой формы работы — поддерживать осознавание участников. Осознавание чувств, замечание привычных ловушек в отношениях, создание атмосферы, в которой можно обсуждать болезненные личные вопросы.
На интенсивах существует три категории участников. Первая называется — клиенты, вторая — терапевты, третья — супервизоры.
В первую может попасть любой желающий. Для этого не нужно иметь психологического образования и знать, что это за слово такое «гештальт». Клиенты на интенсиве это люди, которые приехали, чтобы в течении 11 дней заниматься решением своих личных проблем, почувствовать себя, заметить, что происходит в их жизни.
По сути, это самые главные люди на интенсиве. Все остальные — терапевты, супервизоры, тренеры заняты обеспечением того, чтобы клиенты получали качественную психотерапию. Участие в интенсиве в качестве клиента дает возможность совместить индивидуальную терапию и групповую, а также получить некоторые теоретические знания (на лекциях) о психологии.
Терапевты на интенсиве это люди, которые учатся в программе подготовки психологов — гештальт-терапевтов. Поехать на интенсив терапевтам может человек, который учится на второй ступени программы (2 и 3 год обучения), а также прошел интенсив в качестве клиента. Каждого терапевта в начале интенсива выбирает один или два клиента. Терапевт встречается с ними в специально оговоренное время на один час для психотерапии. Каждый терапевт работает под супервизией. Это значит, что на каждой второй встрече недалеко от терапевта и клиента тихонечко сидит супевизор. В процесс работы он никак не вмешивается, а только слушает. Когда сессия закончена супервизор и терапевт разговаривают в течении 20 минут. Задача супервизора помочь терапевту осознать свои сложности в работе, заметить важные моменты, обнаружить скрытые чувства. По сути, цель разговора супервизора и терапевта — улучшить качество психотерапии клиента.
Также терапевты работают в своей отдельной группе. Обсуждают сложности, разбирают непростые моменты работы.
Супервизоры это сертифициованные гештальт-терапевты. Они помогают терапветам. Но и сами тоже работают в своей группе, с той же конечной целью — улучшить качество супервизии для терапевтов, чтобы улучшить качество терапии для клиентов.
Тренеры интенсива ведут каждую из групп, а вечером еще собираются на тренерский сбор. Обсуждают, что происходит в группах и выбирают тему лекции.
Итак, возвращаюсь к графику. Утром — лекция, затем группы, затем индивидуальная терапия, потом еще одна группа (состав группы неизменен на весь интенсив), затем процесс- группа.
Процесс-группы ведут супервизоры. Задача этих групп не терапевтическая, а скорее «экологическая». Эти группы проходят вечером. За день у всех участников накопилось много впечатлений и переживаний, а еще любопытства. На процесс-группах люди рассказывают про себя (если хотят конечно), а другие люди слушают и узнают ответ на свой тайный вопрос — «а что там было в другой группе?». Поцесс-группы дают возможность высказать недовысказанное и услышать недослышанное.
Такая работа идет каждый день, но есть выходные. Их на интенсиве два — 4 день интенсива и 8ой. Выходные дни каждый проводит как хочет. Кто-то целый день лежит и смотрит кино, а кто-то ездит по
достопримечательностям.

Еще одна важная часть интенсивов, это то, что происходит вечерами. Иногда это дискотека, иногда просто спонтанное пение под гитару, иногда задушевные разговоры. И все это происходит одновременно. Можно фланировать от одного места к другому, а можно просто тихо наблюдать как заходит солнце.

Федор Коноров

Определение того, что же такое Интенсив от Федора Конорова

Парадоксальная теория изменений

На протяжении около полувека — основную часть своей профессиональной жизни — Фредерик Перлз конфликтовал с психиатрическим и психологическим истеблишментом. Он бескомпромиссно работал в своем собственном направлении, споря с приверженцами более традиционных воззрений. Однако в последние несколько лет жизни Перлз и его Гештальт-терапия пришли к гармонии с большой частью теории и практики в области психического здоровья. Это изменение произошло не из-за того, что Перлз изменил свои взгляды, хотя его работа и претерпела некоторые изменения, а потому, что направление и концепции теории поля стали ближе к нему и его работе.

Собственный конфликт Перлза с существующим порядком вещей содержал зерна его теории изменений. Он точно не определял эту теорию изменений, но она лежит в основе большей части его работы и подразумевалась в техниках Гештальт-терапии. Далее я буду называть ее парадоксальной теорией изменений по причинам, которые будут ясны позже. Короче говоря, она заключается в следующем: изменение происходит тогда, когда человек становится тем, кто он есть на самом деле, а не тогда, когда он пытается стать тем, кем он не является. Изменение не происходит через намеренную попытку изменить себя самого или кого-либо, но происходит тогда, когда человек старается быть тем, кто он есть на самом деле — быть полностью вовлеченным в настоящее. Отвергая роль агента по изменениям, мы делаем так, что значимое изменение может произойти.

Гештальт-терапевт отказывается от роли этакого «специалиста по изменениям», так как его стратегия — поощрять или даже настаивать на том, чтобы пациент был тем, кто он есть на самом деле. Он верит, что изменения не происходят с помощью намеренных попыток, принуждения или убеждения, или путем инсайта, интерпретаций, или чего-либо подобного по смыслу. Скорее, изменение может произойти, когда пациент отказывается, хотя бы на некоторое время, от попыток стать тем, кем он хочет стать, и пытается быть тем, кто он есть на самом деле. Посылка состоит в том, что человек должен остановиться на одном месте, чтобы иметь некоторую (небольшую) опору для движения, и ему тяжело или невозможно двигаться без такой опоры.

Личность, ищущая изменений, приходя на терапию, находится в конфликте, как минимум, с двумя воюющими интрапсихическими фракциями (частями). Клиент постоянно движется между тем, чем он «должен быть» и своими представлениями о себе, никогда полностью не идентифицируясь ни с одной из частей. Гештальт-терапевт предлагает личности исследовать себя полностью в своих ролях. С какой бы роли он ни начал, пациент вскоре переключится на другую. Гештальт-терапевт просто просит быть человека тем, кто он есть в данный момент.

Пациент приходит к терапевту, потому что он хочет, чтобы его изменили. Многие терапевты принимают это как подходящую цель для терапии и теряются в различных средствах, пытаясь изменить пациента, порождая то, что Перлз называл «собакой сверху» и «собакой снизу». Терапевт, который пытается помочь пациенту таким образом, теряет позицию равенства и становится всезнающим экспертом, а пациент играет роль беспомощного, хотя цель состоит в том, чтобы терапевт и пациент стояли в равных позициях. Гештальт-терапевт верит, что дихотомия «собаки сверху и собаки снизу» уже существует у пациента в виде одной части, которая пытается изменить другую, и терапевт должен избегать замыкания на одной из этих двух ролей. Терапевт пытается избежать этой ловушки путем поощрения одновременного принятия пациентом обеих существующих в нем ролей.

В противоположность, аналитик использует такие средства, как работа со сновидениями, свободные ассоциации, перенос, и интерпретацию для достижения инсайта, что, в свою очередь, может привести к изменениям. Поведенческий терапевт работает с помощью наказания и поощрения поведения, чтобы изменить его. Гештальт-терапевт верит в поощрение пациента быть тем, кем он является, кем бы он ни был в настоящий момент. Он верит, согласно Прусту, что «для того, чтобы излечить страдание, необходимо пережить его полностью».

Гештальт-терапевт также верит, что естественное состояние человека — это быть единым, целостным существом — не фрагментированным на две или более противостоящие части. В естественном состоянии происходит постоянное изменение, основанное на динамическом взаимодействии между личностью и окружающей средой.

Kardiner обнаружил, что разрабатывая свою структурную теорию защитных механизмов, Фрейд заменил процессы на структуры (например, процесс отрицания (denying) на отрицание (denial)). Гештальт-терапевт рассматривает изменение возможным, когда происходит обратное, то есть когда структуры преобразуются в процесс. Когда это происходит, человек открыт к взаимодействию с окружающей его средой.

Если отчужденные, фрагментированные части «Я» в человеке занимают отдельные, изолированные роли, гештальт-терапевт поощряет коммуникацию между ними, — он может попросить их поговорить между собой. Если пациенту это не нравится или он противится этому, терапевт просто просит его исследовать себя в этом протесте или затруднении. Опыт показывает, что когда пациент идентифицируется с отчужденными фрагментами «Я», наступает интеграция. Таким образом, если быть тем, кто ты есть полностью, можно стать чем-то другим.

Сам терапевт — это тоже тот, кто не ищет изменений, но старается быть тем, кто он есть на самом деле. Попытки пациента подогнать терапевта под один из его стереотипов, таких, как «помощник» или «собака сверху» создает конфликт между ними. Решение же достигается тогда, когда каждый может быть самим собой и в то же время остается в тесном контакте с другим человеком. Терапевт также изменяется, когда остается самим собой с другим человеком. Этот вид интимного взаимодействия приводит к тому, что терапевт может быть наиболее эффективным, когда он сам во многом меняется. Когда терапевт открыт к изменениям, он скорее всего произведет наибольшее воздействие на своего пациента.

Что же произошло в последние пятьдесят лет для того, чтобы эта теория изменений, имевшаяся в работе Перлза, стала приемлемой, современной и ценной? Утверждения Перлза не изменились, но изменилось общество. Впервые за всю историю человечества человек нашел себя в том положении, где вместо необходимости адаптации к существующему порядку вещей он должен был быть способным адаптировать себя к серии изменяющихся порядков. Впервые в истории человечества продолжительность жизни человека превысила промежуток времени, необходимый для того, чтобы произошли большие социальные и культурные изменения. Более того, скорость этих изменений возрастает.

Те терапевты, которые обращаются к прошлому и к истории индивидуума, делают это из предположения, что если однажды индивидуум разрешит вопросы относительно личного травматического события (обычно в младенчестве или в детстве), он все время будет готов ко встрече с миром, так как мир рассматривается в качестве стабильного образования. Сегодня, однако, есть проблема, связанная с тем, что человек находится в постоянно меняющемся обществе. Сталкиваясь с плюралистической, многоликой, изменяющейся системой, индивидуум вынужден уповать лишь на свои собственные силы, для того чтобы найти стабильность. Он должен делать это, двигаясь динамично и гибко, и временами руководствоваться внутренним гироскопом. Человек не может дальше жить с идеологиями, которые становятся абсолютными, но вынужден действовать, явно или неявно применяя теорию изменений. Цель терапии состоит не в том, чтобы выработать хороший фиксированный характер, а в том, чтобы помочь пациенту стать способным к изменению, при этом сохраняя некоторую индивидуальную стабильность.

В дополнении к социальным изменениям, которые привели современные взгляды в соответствие с теорией изменений, упрямость Перлза и его нежелание быть тем, кем он не являлся, позволили ему быть готовым для общества, когда оно наконец было готово воспринять его теорию. Перлз должен был быть тем, кем он был, несмотря на, или даже, может, благодаря оппозиции общества. Однако в своей жизни он был интегрирован со многими профессиональными силами в своей области, подобно тому, как индивидуум может стать интегрированным с отчуждавшимися частями, пройдя эффективную терапию.

Поле деятельности психиатрии сейчас расширяется за рамки индивидуума, так как стало ясно, что ключевой вопрос перед нами — это развитие общества, которое поддерживает индивидуума в его собственной индивидуальности. Я верю, что подобная теория изменений также применима к социальным системам, что правильные изменения в социальных системах происходят в направлении интеграции и холизма. Далее, я верю, что факторы, изменяющие социум, делают это наиболее эффективно, действуя таким образом, чтобы изменение протекало поэтапно — в соответствии с динамическим равновесием факторов как внутри, так и снаружи организации. Это требует, чтобы система была чувствительной к собственным, временно отчужденным, фрагментам, таким образом, чтобы возникала возможность включить их в функциональную активность, подобно процессу идентификации у индивидуума. Во-первых, внутри системы существует сознавание того, что отчужденный фрагмент существует. Во-вторых, этот фрагмент принимается как закономерный продукт развития функциональной потребности, которая становится явной и затем получает энергию, для того, чтобы действовать как явная сила. Это, в свою очередь, приводит к коммуникации с другими подсистемами и способствует интегрированному гармоничному развитию всей системы.

Вследствие экспоненциального роста социальных изменений для выживания человечества ключевым является вопрос определения точного метода социальных изменений. Предложенная здесь парадоксальная теория изменений вышла из психотерапии. Она была разработана на основе диадных терапевтических отношений. Однако предполагается, что эти же принципы подходят и к социальным изменениям, что процесс изменения индивидуума всего лишь микрокосм процесса социальных изменений. Абсолютно разные дезинтегрированные воюющие элементы представляют серьезную угрозу обществу, так же, как и в случае с индивидуумом. Разделение пожилых и молодых, богатых и бедных, белых и черных, умных и глупых и т.д., отделение людей друг от друга по возрастным, географическим и социальным признакам представляет собой серьезную угрозу для выживания человечества. Мы должны найти пути для соединения этих разделенных фрагментов в виде уровней интегрированной и взаимосвязанной системы систем.

Предложенная здесь парадоксальная теория социальных изменений основана на стратегиях, предложенных Перлзом в его Гештальт-терапии. По предположению автора они применимы к организации общества, общественному развитию и другим процессам изменения, соответствующим демократическому принципу организации общества.

Арнольд Бейссер, 1970

Парадоксальная теория изменений

Глосарій гештальт-термінів С. Накрийко та С. Ситника (частина I)

“Слова – це не просто слова. Мені видається, що вони виражають деяку потребу в створенні семантичного простору, у вираженні чогось, властивого саме цьому полю.”
Сюзанна Накрийко, Сергій Ситник

2423

Публікується у вільному доступі вперше, з дозволу авторів.

Передмова наукового редактора

     Шановні друзі, дорогі коллеги-гештальтисти! Дозвольте запропонувати Вашій увазі сміливе починання Сюзанни Накрийко. Схоже вдалий дебютний крок, як за формою, так і за змістом. А втім, судити Вам. Порадившись з перекладачем, ми ризикнули опублікувати початковий результат роботи, тривапих суперечок, пошуків вагань і сподівань.Запрошуємо до обговорення усіх охочих. Будемо вдячні за критику, пропозиції, ідеї та роздуми.

 

Передмова перекладача

     Цей глосарій – результат уважного прочитання книги  Фріца Перлза “Гештальт підхід” в оригіналі (The Gestalt Approach & Eye Witness to Therapy, Fritz Perls, 1973, Science & Behavior Books), і тому терміни подаються по мірі їх виникнення й тлумачення автором. Деякі терміни чи цитати вам можуть бути добре відомі, інші – можуть видатись достатньо незвичними. При перечитуванні книги я часто натрапляла на слова чи поняття, які ми зараз не вживаємо, та вони, однак, розкривають зміст, що лежить в основі практики й світогляду гештальт терапевтів. І мені хотілось повернути іх до життя, дати їм голос.

Визначення цитатами – це, з одного боку, спосіб достатньо точковий, щоб передати суть поняття, однак з іншого – доволі обʼємний, і залишає простір для розуміння читачеві.

Ідея створення такого глосарію виникла з певних міркувань та особистого досвіду. По мірі формування гештальт-середовища на західній Украіні, в україномовному середовищі, зокрема у Львові, де я працюю, і по мірі мого занурення в цей процес, постала потреба спільноі професійної мови. Під час ведення навчальних груп першого рівня чи проведення супервізіі, я помітила, що мені не вистачає слів; іноді потрібно декілька секунд щоб перекласти російський термін і вставити його в свій український текст, до того ж, ті самі поняття учасники групи чи супервізії називають та перекладають по-різному. І тут в мене виникла ідея створити узгоджений професійний словник. Відтак я ризикнула над цим попрацювати, заручившись допомогою наукового редактора – Сергія Ситника.

Під час роботи виникли певні труднощі зі словами, до яких немає відповідників в українській мові. Наприклад, зі словом «Евернес» (awareness). Ми вирішили піти шляхом тих, хто залишив свого часу слово «Гештальт», яке на сьогоднішній день вже добре прижилось і усім зрозуміле. Хоча поняття «Евернес» у гештальт-підході позначає процес, так само як, наприклад, «Інтроекція», виникли труднощі з вживанням його як дієслова. На нашу думку, найближче відображає суть цього поняття слово «Помічати», як таке, що позначає процес звертання уваги без надавання смислу чи смислів.

Слова – це не просто слова. Мені видається, що вони виражають деяку потребу в створенні семантичного простору, у вираженні чогось, властивого саме цьому полю.

 

Gestalt – Гештальт

 Гештальт – це зразок, форма, специфічний спосіб організації окремих частин, які складають ціле.” (ст. 3)

 

Gestalt Psychology – Гештальт Психологія

 “В основі гештальт психології лежить переконання, що людина переживає свій досвід, організовуючи його в певні патерни (форми) або цілісності, і що розуміти людську природу слід як функцію цих форм або цілісностей, з яких вона зроблена.” (ст. 3-4)

 

Homeostasis – Гомеостаз

 Гомеостаз вживається як синонім пристосування (ст.4) і саморегуляціі (ст.5).

“Таким чином, ми можемо назвати гомеостатичний процес процесом селф-регуляції,   процесом, завдяки якому організм взаємодіє зі своїм середовищем.” (ст. 3)

“Гомеостатичний процес – це процес, завдяки якому організм підтримує свою рівновагу і, таким чином, своє здоров’я при змінних умовах. Отже, гомеостаз – це процес, завдяки якому організм задовільняє свої потреби.” (ст. 4)

 

Need – Потреба

 “Чим інтенсивніше ми переживаємо потреби як необхідні для продовження життя, чим сильніше ми ідентифікуєм себе з ними, тим інтенсивніше ми будемо спрямовувати свою активність на їх задоволення.” (ст. 6)

“Для того, щоб задовольнити індивіду свої потреби, закрити гештальт і рухатись далі до інших справ, необхідно відчути, чого саме він потребує; і він повинен знати як маніпулювати собою і своїм середовищем, тому що навіть суто фізіологічні потреби можуть бути задоволені тільки шляхом взаємодії організму і середовища.” (ст. 8)

 

Contact – Контакт

 “Організм має потреби пов’язані з психологічним контактом так само, як і з фізіологічним; вони відчуваються кожен раз, коли порушується психологічна рівновага; так само як і фізіологічні потреби відчуваються кожен раз, коли порушується фізіологічні рівновага.” (ст. 6)

 

Foreground figure / Background  – Виступаюча фігура / Фон

 Ми можемо сказати, що домінантна потреба організму в будь-який час стає виступаючою фігурою, а інші потреби, в той самий час, відступають, принаймні тимчасово, в фон.” (ст. 8)

 

Awareness – Евернес

 “Ми також говорим про евернес, яке можна описати як невиразну увагу. Евернес є більш розсіяним та дифузним, ніж увага – воно означає більш розслаблене аніж напружене сприйняття цілою особистістю.” (ст. 10)

“Так як свідомість є абсолютно ментальною  за своєю природою, то і несвідоме також. Однак, евернес та аневернес не є абсолютно ментальними.” (ст. 54)

“Евернес завжди відбувається тільки в теперішньому. Воно відкриває можливості для дії. Рутина і звички є усталеними функціями, і будь-яка потреба змінити їх вимагає, щоб вони знову стали фокусом евернес.” (ст. 65)

 Продовження читайте у наступній публікації.

 

Глосарій гештальт-термінів С. Накрийко та С. Ситника (частина I)

О теории поля Курта Левина

Что общего между психологией и топологией, между математикой и личностью, физикой и поведением человека? Ответы на эти вопросы удалось дать ученому-психологу Курту Левину.

Курт Левин – оптимистичный труженик психологической науки

Курт Левин – дружелюбный, демократичный и вдохновенный ученый-психолог не получил выдающихся званий и наград, однако, многие введенные им понятия сегодня стали неотъемлемой частью психологической науки и практики.

Курт Цадек Левин (нем. Kurt Zadek Lewin) родился в г. Могильно (ныне территория Польши) в теплой и радушной еврейской семье в 1890 году. Чтобы дети могли получить хорошее образование, в 1905 году семья переезжает в Берлин. Курт хорошо успевает по физико-математическим дисциплинам, зато языки даются ему труднее, возможно именно поэтому в будущей научной работе Левин также предпочтет язык графиков и формул.

Трудоспособный и увлеченный Курт слушает лекции в университетах Фрайбурга, Мюнхена и Берлина, в том числе и психологические курсы выдающегося профессора В. Штумпфа, под руководством которого в 1914 году защищает докторскую диссертацию. Несмотря на ограничения, связанные с еврейским происхождением, Левин выбирает карьеру университетского преподавателя. Однако началась Первая мировая война, и молодого ученого призвали на службу в действующую армию. За время войны Курт успел жениться, пролежать восемь месяцев в госпиталях и написать научную статью «Ландшафт войны», в которой анализирует мироощущение солдата.

Награжденный несколькими наградами, в том числе и «Железным крестом», в 1921 году Левин возвращается в Берлинский университет. Личное обаяние, стиль преподавания и научного руководства привлекает к Левину студентов из разных стран. Некоторые открытия, позже вошедшие в сокровищницу психологических знаний, были сделаны учениками Левина всего лишь в дипломных работах. В 1931 году Левин читает лекции в Стэнфордском университете, а в 1933 году окончательно эмигрирует в США, где ему практически с нуля приходится начинать научную карьеру. Однако, следуя своим жизненным принципам, Левин много работает, публикует научные труды, проводит эксперименты и, в конечном итоге, завоевывает свою нишу в научных кругах. Хотя он так и не стал президентом Американской психологической ассоциации, его исследования заложили прочный фундамент для развития американской социальной психологии.

Возможно, Курту Левину удалось бы сделать значительно больше, если бы не внезапная смерть от сердечного приступа всего на 57 году жизни.

Психология на языке точных наук

Свою теорию поля Левин создал под влиянием точных наук – физики и математики. Психологические представления он описал на языке топологии, рассматривающей пространственные отношения, и годологии, науки о путях.

Другим источником, в котором Левин черпал научное вдохновение, стали взгляды видных ученых-психологов Макса Вертгеймера, Вольфганга Келера и Курта Коффки, основателей гештальтпсихологии. Само понятие «гештальт» в немецком языке обозначает форму и очертание предметов (например, треугольный, симметричный) или целостный объект, которому присуща определенная форма (например, треугольник, круг). Как видим, даже название нового направления психологии использует понятие, пришедшее из геометрии. Гештальтпсихология в начале своего становления сконцентрировалась на проблемах восприятия и научения. Левин же отталкиваясь от идеи целостного образа – гештальта, как образа мира или отдельного явления, создал свой оригинальный метод графического представления и анализа личности и её взаимодействия с окружающей средой.

Основные положения теории поля Курта Левина

Давайте мысленно представим себе математическое отображение личности так, как это делал Курт Левин. Можно также взять листочек бумаги и ручку и, следуя представленному ниже описанию, изобразить свою собственную жизнь, используя понятия теории поля.

Около центра листочка нарисуйте небольшой круг – этот круг собственно и есть вы – человек (персона). Левин обозначал круг, означающий целостность человека буквой P (person). Кстати, фигура может быть любой – треугольник, квадрат – по вашему желанию, но важны два фактора: 1) фигура замкнута, у неё есть сплошная граница (граница вашей личности) и 2) фигура расположена на листе, то есть не существует сама по себе, а включена в большее пространство.

Человек никогда не существует сам по себе, его окружают люди, вещи, явления, события. Это пространство вокруг человека Левин изображал в виде эллипса (ученики забавно прозвали эллипсы яйцами или картофелинами Левина). Круг может помещаться в любом месте внутри эллипса, но границы эллипса не пересекают круг и не соприкасаются с границами круга. Пространство между границами круга и эллипса – это психологическая (окружающая среда), которую Левин обозначал как Eenvironment). Пространство внутри эллипса, включающее круг – это жизнь, жизненное пространство L(life). Оставшееся свободное место на листе – это весь остальной мир.

Круг-в-эллипсе – главная и лучшая иллюстрация всех понятий теории поля, карта психологической жизни человека. Однако эта карта требует детализации. По Левину, чем точнее и многограннее детализирована карта, тем лучше психолог сможет понять поведение человека, ведь поведение (B, behavior) в терминах теории поля – это есть функция (f, function) жизненного пространства: B = f(L). Другими словами, поведение человека определяется не его внутренними миром и не окружающей средой, а только и всегда сочетанием этих двух факторов.

Что еще нужно понимать, глядя на круг-в-эллипсе?

Границы, лежащие между человеком и его психологической средой, так же как и границы, отделяющие весь остальной мир, не являются абсолютно непроницаемыми.

Например, где-то на другом конце света произошло землетрясение (событие за пределами психологической среды), но человеку, услышавшему это сообщение, в голову приходят мысли о конечности всего земного: он волнуется, у него могут появиться мысли о смерти (происходят изменения во внутреннем мире), и человек решает составить завещание, для чего посещает нотариуса (событие в психологической среде). То есть, одно событие, которое, казалось бы никак не затрагивает непосредственную жизнь человека, потянуло за собой ряд изменений в его жизненном пространстве. Левин сравнивал границы с мембраной или сетью, а не со стеной или жестким барьером. Есть люди более чувствительные (полезависимые), их границы характеризуются большей проницаемостью, и есть более устойчивые (поленезависимые) – события внешнего мира мало влияют на их внутреннее состояние.

Но и круг, обозначающий внутренний мир человека, не пуст. В центре круга выделяют центральную или внутриличностную часть и перцептивно-моторную часть – часть, отвечающую за восприятие и ответные действия. Такое разделение внутреннего мира человека Левин назвал дифференциацией.

Психологическая среда тоже дифференцирована – можно выделить различные сектора (участки) в любом месте эллипса, которые будут обозначать значимые для человека вещи, события, явления. Левин назвал такие участки регионами.

Жизненное пространство, включающее внутренний мир (персону) и психологическую среду, – это не что-то однажды созданное и застывшее: количество фактов и регионов может уменьшаться и увеличивать, регионы могут перемещаться ближе к границам внутреннего мира, или отдаляться от них, свойства границ также могут меняться – все это называется переструктурированием жизненного пространства.

Кроме того, регионы жизненного пространства могут быть реальными и воображаемыми, к последним относятся планы, размышления, мечты и фантазии.

Еще одной важной характеристикой жизненного пространства является временнóе измерение или перспектива. Хотя сами по себе факты прошлого и будущего не создают событий, но мысли, чувства и отношение к таким фактам лежат в настоящем и могут оказать существенное влияние на поведение человека. Так надежды на лучшее будущее могут оказаться для человека гораздо важнее, чем текущие трудности, а тени прошлого (например, пережитое предательство друга) могут существенно испортить настоящее (отношения с этим человеком).

Границы регионов человека и окружающей среды могут быть прочными или слабыми, текучими или ригидными (застывшими), далекими или близкими. То есть какие-то регионы могут отстоять далеко от внутриличностной области и не оказывать никакого влияния (дальность), на другие регионы человек может не реагировать (прочность), а по отношению к третьим может легко менять отношение (гибкость) и так далее.

К примеру, для влюбленного мальчика слова учителя на уроке могут находиться в регионе более дальнем, чем записка от его симпатии. И, конечно, чтобы получить заветную записку, мальчику будет гораздо легче повернуться к девочке, чем соблюдать дисциплину и внимательно слушать объяснения учителя. То есть происходит движение от региона «учеба» к региону «симпатия». Такие движения между регионами Левин назвал локомоциями. Это совсем не обязательно физические движения. Мы можем мысленно «убегать» к тому, что нас волнует – это и будет локомоцией. Локомоция двумя регионами (фактами) образует событие. События, в свою очередь, являются основой поведения.

Как же все эти показатели жизненной среды работают в совокупности? Как возникает поведение человека, а в более широком смысле протекает вся его жизнь?

Во-первых, человек у Левина – это сложная энергетическая система, стремящаяся к равновесию. Равновесие может нарушаться, если во внутриличностном регионе возникает напряжение (напряженность). Напряжение появляется тогда, когда у человека рождается потребность. Потребности могут быть биологическими (голод, жажда, половое влечение), а могут быть желанием чего-либо (работы, замужества), или намерением (завершить начатое задание) и так далее. То есть под потребностями в теории поля понимаются мотивы, желания, влечения, побуждения. Каждая потребность – это конкретный факт, создающий напряжение. Для восстановления равновесия (уменьшение напряжения) человеку нужно совершить процесс – это может быть мышление, запоминание, чувствование, восприятие, действие. Простейший пример: вы голодны, а в холодильнике пусто – возникает напряжение в регионе голода. Тогда вы решаете проблему с помощью процесса мышления (обдумываете, пойти вам в кафе, заказать пиццу или купить необходимые продукты и приготовить еду дома), затем совершаете действие – выполняете то, что решили и удовлетворяете потребность. В результате напряжение регионе «голод» вновь снижается.

Но не все напряжения так легко уравновесить. Например, получение образования, или завершение важного проекта может потребовать длительного времени. Поэтому одни регионы жизненного пространства могут быть напряжены больше, другие меньше. Иногда происходит замещение: напряжение в одних регионах уменьшается за счет действий в других. Классический пример замещения: на работе наорал начальник, дома мы наорали на ни в чем не повинных близких.

Состояние равновесия не означает, что напряжения нет вообще: равновесие, это установление баланса напряжений в разных регионах.

Напряженный регион может быть привлекательным или отталкивающим для человека – это свойство Левин называет валентностью. Валентность бывает положительной, отрицательной либо нейтральной. Простым примером валентности может послужить гамбургер, который обладает положительной валентностью, если вы голодны, нейтральной, если достаточны сыты, и отрицательной, если вы убежденный вегетарианец или однажды переели этих булочек с котлеткой до отравления.

Напряжение само по себе не порождает действие, для того, чтобы процесс уменьшения напряжения начался, необходима сила. Сила будет тем выше, чем выше уровень напряжения, а направление силы и точка её приложения зависят от валентности региона. Сила будет стремиться к региону с положительной валентностью и отталкиваться от региона с отрицательной.

«Понять вещи, подобные теории поля, и овладеть ими можно только на практике» – писал Левин, поэтому давайте рассмотрим конкретный случай поведения, например, поведение студента-дипломника.

Главная составляющая жизненного пространства студента-дипломника – это, разумеется, сама защита диплома. Регион для студента весьма напряженный, так как, во-первых, неизвестный, а во-вторых, с защитой диплома могут быть связаны значимые ожидания будущего (получить хорошую работу и т.д.). Поэтому регион «защита диплома» одновременно обладает и положительной валентностью (хочется завершить образование, перейти на новую жизненную ступень), и отрицательной (неизвестность, связанная с защитой, страшит). Снизить напряжение, обусловленное неизвестностью, студент пытается, получая информацию у окружающих: других студентов, преподавателей, родственников и так далее. Но чем больше времени студент тратит на эти локомоции, тем меньше у него остается сил для непосредственной подготовки к защите. Время, потраченное днем на попытки снизить напряженность за счет добывания информации, студент пытается компенсировать ночными занятиями. В результате увеличивается потребность в сне и отдыхе, и, следовательно, общее напряжение еще больше повышается.

Организм плохо переносит состояние напряжения и ищет выхода. И вот студент, почти неожиданно для себя, понимая, что у него совсем нет лишнего времени, соглашается посетить студенческую вечеринку. На какое-то время вечеринка помогает сбросить пар: причем, чем выше напряжение студента, тем более бурным может быть его увеселительный отдых. Однако на следующий день в жизненном пространстве студента могут обнаружиться новые регионы напряжения, например, чувство вины.

Напряжение в регионе защиты диплома нарастает, и теперь уже приобретает выраженную отрицательную валентность, поэтому направление силы студента может принять характер избегания. Внешне это может выражаться странным для окружающих поведением студента – он как будто намеренно разбрасывается временем, занимается разными другими, неважными на данный момент времени вещами. Сам же студент ругает себя за несобранность, неорганизованность, неспособность. Понятно, что напряжение продолжает расти. Не исключено, что в этот момент напряжение будет искать замещающие пути выхода, и наш студент начнет срываться на близких, друзьях и даже преподавателях. В конечном итоге, если студенту и удается собраться с силами и приступить к подготовке, то дается это ценой блокирования почти всех регионов, не связанных с защитой. Студент способен только что-нибудь поесть, иногда несколько часов поспать, а все остальное его время занято не всегда продуктивными занятиями, так как мысли продолжают ускользать, а нездоровый образ жизни сказывается на общей работоспособности. В жизненном пространстве студента наблюдается ярко выраженный конфликт.

Курт Левин дает объяснение, почему возникают подобные конфликты в жизненном пространстве человека.

Конфликт – это противодействие приблизительно равных сил поля.

Конфликт бывает трех основных видов:
– Человек находится между двумя положительными валентностями (когда одинаково хочется двух вещей, например, съездить в отпуск или сделать какую-либо крупную покупку.)
– Столкновение с фактом, который имеет одновременно положительную и отрицательную валентность («и хочется, и страшно», как в случае с нашим дипломником).
– Конфликт между двумя отрицательными валентностями (когда нужно сделать неприятную работу под угрозой наказания, например, ребенку не хочется мыть посуду, но и не хочется получить нагоняй от мамы).

Итак, поведение человека определяется:

а) возникшей потребностью;

б) напряжением в регионе потребности;

в) процессом, который запускается, что бы снизить напряжение;

г) валентностью (ценностью) напряженного региона;

д) силой, которая работает на уменьшение напряжения и восстановления равновесия в жизненном пространстве.

Теорию поля Левин распространяет на социальные отношения и утверждает, что «группа – это нечто большее… нечто иное, чем сумма её членов». Так же как и взаимодействия между регионами в жизненном пространстве, Левин анализирует отношения между людьми, опираясь на топологические и годологические понятия. Его метод графического моделирования взаимоотношений членов группы прочно закрепился в современной психологии.

Левиным и его учениками было проведено немало прикладных исследований. Так в содружестве с Липпитом и Уайтом Левин анализировал влияние стиля лидерства на группу. В результате этих исследований было установлено, что авторитарный стиль лидерства приводит к индивидуализму членов группы, враждебным отношениям внутри группы и уступчивому поведению по отношению к лидеру. А демократический стиль руководства порождает атмосферу сотрудничества. Причем переход от авторитарного к демократическому стилю занимает намного больше времени, чем наоборот – от демократического к авторитарному. Левин так прокомментировал эти выводы: «Автократия присуща человеку, а демократии нужно учиться».

Ученики Левина занимались исследованием мотивации, намерений, притязаний, ситуаций фрустрации и получили весьма интересные факты, которые до настоящего времени используются практическими психологами.

К примеру, Блюма Вульфовна Зейгарник, российская студентка Левина, доказала, что незавершенные действия помнятся в два раза дольше завершенных (этот факт получил название эффект Зейгарник).

Еще одна россиянка М. Овсянкина показала, что 86% испытуемых возвращаются к незавершенным заданиям: то есть человек с большой долей вероятности не придет в равновесие, пока не доделает начатое дело. Исследования Овсянкиной продолжили А. Малер и К. Лиссиер и показали, что если незавершенное дело заменить похожим, то возврат к незавершенному заданию маловероятен. В последующих исследованиях были получены данные, что незавершенное действие может быть доведено до конца в нереальном плане (доигрывание ситуации в воображении, в игре и т.д.). Выводы этих исследований сегодня используются в практике индивидуального и группового психологического консультирования.

Американский период Левина оказал большое влияние на развитие социальной психологии. Именно ему принадлежит идея групповых тренингов. Левин писал, что «обычно легче изменить индивидуумов, собранных в группу, чем изменить каждого из них в отдельности». Научные исследования Левина дали старт исследованиям таких социальных феноменов, как социальная дистанция, конфликт, групповая динамика, стремление к успеху и избегание неудач, социальная перцепция и других.

Курт Левин, в отличие от бихевиористов, рассматривавших поведение человека механистически (поведение – есть реакция на стимулы среды), вернул психологии внутренний мир человека – его потребности, планы, намерения и чувство самости, сумев при этом остаться в границах строгой научности и экспериментального подтверждения теоретических выкладок.

Джерело – psydom.ru

О теории поля Курта Левина