ДЕСЯТЬ АССЕРТИВНЫХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Американские психологи разработали модель так называемого ассертивного (самоутверждающего) поведения. С психологической точки зрения, ассертивное поведение – это поведение цельного человека. Ниже приведены так называемые ассертивные права, которыми безусловно обладает каждый из нас, а также манипулятивные предубеждения, которые блокируют эти права.

Я ИМЕЮ ПРАВО ОЦЕНИВАТЬ СОБСТВЕННОЕ ПОВЕДЕНИЕ, МЫСЛИ И ЭМОЦИИ И ОТВЕЧАТЬ ЗА ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ.
Манипулятивное предубеждение: Я не должен бесцеремонно и независимо от других оценивать себя и свое поведение. В действительности оценивать и обсуждать мою личность во всех случаях должен не я, а кто-то более умудреенный и авторитетный.

Я ИМЕЮ ПРАВО НЕ ИЗВИНЯТЬСЯ И НЕ ОБЪЯСНЯТЬ СВОЁ ПОВЕДЕНИЕ.
Манипулятивное предубеждение: Я отвечаю за свое поведение перед другими людьми, желательно, чтобы я отчитывался перед ними и объяснял все, что я делаю, извинялся перед ними за свои поступки.

Я ИМЕЮ ПРАВО САМОСТОЯТЕЛЬНО ОБДУМАТЬ, ОТВЕЧАЮ ЛИ Я ВООБЩЕ ИЛИ ДО КАКОЙ-ТО СТЕПЕНИ ЗА РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ.
Манипулятивное предубеждение: У меня больше обязательств по отношению к некоторым учреждениям и людям, чем к себе. Желательно пожертвовать моим собственным достоинством и приспособиться.

Я ИМЕЮ ПРАВО ИЗМЕНИТЬ СВОЁ МНЕНИЕ.
Манипулятивное предубеждение: В случае, если я уже высказал какую-то точку зрения, не надо ее никогда менять. Я бы должен был извиниться или признать, что ошибался. Это бы означало, что я не компетентен и не способен решать.

Я ИМЕЮ ПРАВО ОШИБАТЬСЯ И ОТВЕЧАТЬ ЗА СВОИ ОШИБКИ.
Манипулятивное предубеждение: Мне не положено ошибаться, а если я сделаю какую-то ошибку, я должен чувствовать себя виноватым. Желательно, чтобы меня и мои решения контролировали.

Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: “Я НЕ ЗНАЮ”.
Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я смог ответить на любой вопрос.

Я ИМЕЮ ПРАВО БЫТЬ НЕЗАВИСИМЫМ ОТ ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ ОСТАЛЬНЫХ И ОТ ИХ ХОРОШЕГО ОТНОШЕНИЯ КО МНЕ.
Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы люди ко мне хорошо относились, чтобы меня любили, я в них нуждаюсь.

Я ИМЕЮ ПРАВО ПРИНИМАТЬ НЕЛОГИЧНЫЕ РЕШЕНИЯ.
Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я соблюдал логику, разум, рациональность и обоснованность всего, что я совершаю. Разумно лишь то, что логично.

Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: “Я ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЮ”.
Манипулятивное предубеждение: Я должен быть внимателен и чувствителен по отношению к потребностям окружающих, я должен “читать их мысли”. В случае, если я это делать не буду, я безжалостный невежда и никто меня не будет любить.

Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: “МЕНЯ ЭТО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ”.
Манипулятивное предубеждение: Я должен стараться внимательно и эмоционально относиться ко всему, что случается в мире. Наверное, мне это не удастся, но я должен стараться этого достичь изо всех сил. В противном случае, я черствый, безразличный.

Эверетт Шостром

ДЕСЯТЬ АССЕРТИВНЫХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Здравствуй и прощай, или расставание по-гештальтистски

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СТАТЬЯ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЕЙЧАС БОЛЕЗНЕННО РАССТАЕТСЯ, РАССТАЛСЯ НЕДАВНО… а МОЖЕТ БЫТЬ ДАВНО, НО НЕ ПЕРЕЖИЛ…

ДЕРЖИТЕСЬ! ТАК БУДЕТ НЕ ВСЕГДА!

Здравствуй и прощай, или расставание по-гештальтистски

Эта статья посвящена тем, кто переживает, или никак не решается пережить, болезненное расставание со сложными, болезненными отношениями. Которые уже давно нужно прекратить, и это «нужно» — уже не интроект, а самая настоящая потребность. Почему не с человеком, а с отношениями? Это не случайная описка. Это действительно так, ведь зачастую болезненные, неудовлетворительные отношения суть продукт, как раз, отсутствия в них настоящего контакта с реальным человеком. Несостоявшаяся встреча, которую уже пора заканчивать… Из-за истощения, страдать нет больше сил. А ведь расстаться с человеком, так с ним и не встретившись — слишком трудная задача. Незавершенный гештальт (gestalt), как ни крути.

Откуда берутся вообще такие ситуации? Есть очень сильная фрустрированная потребность, сильный голод: по теплу, по любви, принятию, признанию… И эта потребность должна быть насыщена в гораздо более раннем возрасте, но по каким-то причинам, этого не случилось. И потом всю жизнь человек ищет, рыщет… И тут появляется Объект, который вроде как «вызвался» ее удовлетворить. Впрочем, он сам об этом редко догадывается. Он, что называется, попал. И — все, он обречен стать объектом безумной любви, которая вообще-то, по большому счету, и не к нему вовсе. Далеко не к нему. Взрослый мужчина, к примеру, редко имеет сходство с матерью двухлетнего ребенка, согласитесь. Но зато далеко не редкость, когда пытаются такую подмену осуществить. Но я не об этом сейчас.

А о том, что рано или поздно, влюбленный не по адресу начинает догадываться, что так дальше жить нельзя. И что здесь не дадут. Но не так-то просто выйти из отношений, которые питают — пусть суррогатно, пусть недостаточно, и по качеству это больше похоже морковку для осла — но все же придают некий смысл, энергию… Грустно. Вот с появлением как раз этого чувства все и начинается! Да, вовсе не со злости: сколько ее ни аккумулируй, все равно не хватит, чтобы разорвать неудовлетворительные отношения. Проверено. Грусть — это первая ласточка, оповещающая о том, что что-то уходит, что-то утрачено навсегда. И именно готовность это переживание впустить в себя, встретиться с ним лицом к лицом, готовит почву для дальнейшего расставания. Всегда что-то уходит навсегда: каждый неповторимый миг жизни, каждая пора года, каждый этап взросления. И если чего-то недополучил, скажем, в безмятежном детстве, или в мятежной юности, — то и не доберешь уже. И не стоит искать вчерашний день. Итак…

Осознав, или начиная понимать, что это не совсем то, что нужно, начинается первый этап расставания — дифференциация: замечание разности, испарение иллюзий. Если обращаться к гештальт-парадигме, то на этом этапе происходит следующее: фигура начинает обретать фон. Но не тот фон, что был выбран одержимым сознанием на свое усмотрение и «приделанный в фотошопе», а реальный. Человек появляется — здрасьте вам! Во всей своей красе, как говорится. Именно на этой фазе все принцы лишаются пристолов, кони белизны, красавицы неземной красоты, девы непорочности и тому подобное. И появляются простые бабы и мужики. О ужас!

Дальше, и так и эдак покрутив и примерив на себя, и на свою жизнь, реальный Объект, понимаем: «не то». Но расстаться по-прежнему сложно. Если не сказать тяжело. Предпринимаются судорожные попытки все же втиснуть Объект в нереальный фон ожиданий: подрезать, дорисовать, затушевать… Но энтузиазма хватает ненадолго, реальность берет свое. Забавно, он это фаза преконтакта (precontact), несмотря на, вроде как очевидный, постконтакт (postcontact). Преконтакт не только, и не столько, с реальным Человеком, как со своей истинной потребностью. Того ли хочется на самом деле? В этих отношениях ни разу не удовлетворится эта насущная потребность, а казалось, что это возможно. Хроническое чувство неудовлетворенности — тому доказательство. Такое разочарование, разоблачение переживет не каждая привязанность. Если с реальным Человеком хочется что-то строить дальше, то это начало нового витка. Если нет — придется прощаться.

Но не так-то просто с этой своей потребностью встретиться, не каждый готов мужественно посмотреть правде в лицо. Потому что это совсем не обрадует — это шокирует и точно переменит чуть ли не всю жизнь. Иными словами, только «избранные» переходят на следующую фазу — контакта (contacting) со своей потребностью. Той самой, которую таким (кривым) способом никак не удовлетворить, а вот избежать — как раз самое то. Такой вот «переход» редко обходится без помощи психотерапевта, особенно, если у страждущего уже накоплен большой опыт избегания, или прерывания контакта. Ну согласитесь: шутка ли на сороковом году жизни узнать, что смысл всей жизни не в поиске «той самой единственной», а в том, чтобы своей верностью доказать маме, что я лучше, чем папа — предатель. И что вот эта очередная девушка не подошла, потому что изначально пробовалась на совсем другую роль, чем было заявлено. Ну, как-то так. Или признать, что беременность не наступает только потому, что не хочется иметь с этим человеком ничего общего, несмотря на то, что он «идеальный отец и заботливый муж»…

Так вот, если же этот переход все же осуществлен и потребность выявлена — это еще не равно удовлетворена. И Объект, хоть и поблек изрядно, свою притягательность еще полностью не утратил. Ведь было что-то ценное в этих отношениях, что-то уникальное и неповторимое, а главное — приведшее в эту точку нового понимания своей жизни. Так начинается фаза пост-контакта в отношениях, который накладывается на фазу фулл-контакта (full contact) с потребностью. Такое вот наложение двух кривых. А что делать: это оказываются два отдельных процесса, которые наслаиваются один на другой. Фулл-контакт с истинной потребностью (удовлетворение) описать невозможно: сколько же разных потребностей может стоять за приверженностью неудовлетворительным отношениям! А вот пост-контакту необходимо уделить максимум внимания…

Хотя бы потому, что качественно пройденная фаза пост-контакта станет кирпичиком в построении нового опыта. И именно ассимиляция опыта является залогом избавления от повторяющихся подобных ситуаций в жизни. Вот тут-то как раз и начинается прощание по-настоящему, и это ой как непросто. Причем, как вы уже поняли, не столько с Человеком, как со своими позитивными проекциями. Несмотря на то, что решение расстаться принято и нет желания что-то продолжать или «начинать сначала», чувства печали не избежать. Расставаться больно. И это следует принять как данность. И чем больше вбухано в Объект ожиданий — тем больней. Отмирает часть личности, делегированная Другому, а это всегда болезненно.

Пост-контакт я бы тоже разделила на две части. В самом начале сепарации, когда еще очень больно и грустно, работа горя только начинается. А это всегда: слезы, сопли, ярость, обида, сожаление и прочие аффекты. И их важно отреагировать. Времени и сил на это лучше не жалеть, а позволить себе пострадать в удовольствие, что называется. Неплохо бы вступить, или хотя бы попытаться, в реальный диалог с Человеком: что-то высказать, что-то выслушать… Также на этом этапе «отпускания» возможны колебания в обратную сторону — всевозможные «камбэки» типа: а может быть..? Нет, не может. Но в этом же нужно убедиться! Кроме того, боль бывает такой сильной, что тянет снова принять иллюзию, как наркотик… Но и это все проходит. Проживание боли утраты имеет волновую природу: то накатит, то отпустит. И этого не нужно бояться или пытаться проскочить: со временем волны становятся слабее и постепенно стихают. И как только такая динамика наметилась, рекомендуется, по возможности, убрать все дразнящие факторы, как то: вещи, фотографии, посещение мест, с которыми связаны воспоминания… Ну, это скорей рекомендация, чем обязательное условие.

И вот, наконец, когда острая фаза горевания прожита, наступает этап интеграции. Постепенно собирается воедино вся картинка, становится доступен весь спектр чувств: от злости и отвращения до нежности и благодарности. Самое важное здесь — это ничего не упустить, ассимилировать все переживания как некий собственный опыт. Присвоить себе как часть идентичности. Боль на этом этапе притупляется, и на смену приходит тихая грусть. Здесь происходит окончательный выход из конфлюэнции (confluence), илислияния с некой прекрасной идеей, мечтой, которая должна была воплотиться с участием этого Человека (Объекта). И если начало этого процесса сопровождается гневом и болью, то окончание маркируется тихими слезами, светлой печалью. Возвращается энергия, она прибывает какими-то нереальными порциями — еще бы, сколько ее было упаковано в фигуру ложной потребности! Ветер перемен доносит запах свободы и возможностей. Появляется возбуждение — где-то вдалеке, едва ощутимо, начинает зарождаться новый цикл…

Автор: Татьяна Мартыненко

Здравствуй и прощай, или расставание по-гештальтистски

О ВЫСОКОМЕРИИ. Н.Кедрова

Несколько слов в защиту высокомерия.

Не приближайся ко мне, потому что я лучше тебя! – так читается проявление высокомерия.

Не стану уговаривать, что высокомерие – это дело исключительно приятное и позитивное, напротив, на мой взгляд, оно выглядит несимпатично снаружи (задранный нос, выпяченная нижняя губа, закинутая вверх голова – такая карикатура на гордость) и одиноко внутри, высокомерное выражение лица останавливает всякое желание приблизиться и подружиться, а переживание высокомерия внутри ведет к гордому одиночеству Печорина. Быть уличенным в высокомерии неприятно, а в некоторых ситуациях, например, среди людей, стремящихся к общему равенству и справедливости, может быть даже опасно. Но если в природе есть такое явление, если есть слово, его обозначающее, то стоит поискать и задачи, которым служит это переживание. Может быть, это поможет нам быть более устойчивыми и свободными при встречах с Габсбургами и Наполеонами своих клиентов и коллег и с большим пониманием относиться к собственным наполеоновским замашкам.
Я не стану так же рассматривать личностный смысл высокомерия, так как думаю, что каждый человек без особых усилий может обосновать, чем он прекраснее всех остальных в тот или иной момент. Лучше буду рассматривать функции и задачи высокомерия в жизни человека в сообществе.
Предлагаю начать с самого детства, когда человек быстро растет, становится сильнее, крепче, выносливее, когда человек постоянно обучается новым вещам, становится умнее и умелее. Освоение некоторых действий происходит легко и естественно, а другие вещи требуют определенных усилий и самоконтроля, особенно вначале. Пользоваться горшком сложнее, чем памперсом, есть макароны вилкой требует больших усилий, чем воспользоваться рукой, а чтение книги может изрядно измучить, прежде чем получишь от нее хоть какое-то удовольствие. Да и само прямохождение требует усилий всего тела, усилий воли и духа, чтобы не встать на четвереньки или хотя бы не сутулиться. И человек оказывается в точке между теми, кому все это дается легко и просто, теми, кто уже владеет секретами культурной жизни, – с одной стороны, и теми, кому и без этой культуры, и без этих усилий хорошо живется, непросвещенными дикарями – с другой. Ребенок обнаруживает себя между взрослыми, которые уже ассимилировали культурные модели поведения, идентифицируют себя с ними, и младшими детьми, которые еще не освоили эти модели и легко могут вести себя более непосредственно. В поле ребенка оказываются две притягательные фигуры: умелый идеальный старший, носитель культурной модели поведения, и свободный младший, необремененный усилиями и ограничениями. И вот ребенок оказывается в ситуации конфликта между двумя силами (квазипотребностями по Левину): стремлением совершить действие простым и естественным образом (например, зарыться в мякоть арбуза с головой, немедленно поделиться полученным удовольствием громкими радостными воплями, локтем и пяткой отогнать от добычи конкурента…) или стремлением мобилизовать свою волю и действовать в соответствии с культурным образцом. До тех пор, пока этот культурный способ действия не ассимилирован ребенком, пока ребенок только обучается, ему требуется много специальных произвольных усилий, чтобы удерживать идеальную модель поведения.

Чтобы противостоять тенденции к слиянию необходимо задействовать какой-то способ отделить, отграничить себя от соблазнительного способа поведения, с которым еще недавно ребенок себя идентифицировал. И тут на помощь приходит первичное высокомерие старшего перед младшим, которое реализуется в пространственном и временном поле: не подходи ко мне (или «пусть он отойдет», «маленьким сюда нельзя», «я буду первым»). Задача ребенка – организовать пространственную и временную дистанцию, не оказаться одновременно и рядом с тем, кто демонстрирует более «примитивный», «устарелый» способ поведения. Чем ближе к самому ребенку оказывается этот способ действия, тем яростнее происходит отвержение младшего. Аргументы взрослых такие как «Ты ведь сам только недавно так же делал» приводят ребенка в стыд и ярость, так как эти примеры подрывают основы его новой идентичности, основанной на новых культурных моделях поведения.

И начиная со старшего дошкольного возраста, то есть с того времени, как ребенок начинает активно и достаточно осознанно участвовать в обучении себя, когда он пытается ценить свои достижения и гордиться ими, то есть в первом-втором классе школы, высокомерие среди одноклассников позволяет вознаграждать себя за вложенные усилия, которые требуются для того, чтобы ровно писать, спокойно сидеть, когда на самом деле телу хочется бегать или лежать на парте, а мысли тоже где-то далеко. Высокомерие оказывается эффективным инструментом самоподдержки, когда в поле ребенка присутствует недостаточно доступных ему признания, способов регулирования нагрузки, утешения, восхищения и еще чего-то, что ему в данный момент необходимо для продолжения работы по самоокультуриванию. И в подростковом возрасте мы можем наблюдать проявления высокомерия, связанных с освоением разных взрослых ролей – кто-то зарабатывает деньги, кто-то может всех завалить одной левой, кто-то краше всех на свете. В этот момент снова невозможно позволить себе быть замеченным вместе с младшими, хотя соблазн слияния с более простым и безопасным способом существования велик, а от старших тоже недостаточно признания равным себе взрослым. В этой точке роста невозможно получить привычной поддержки от младших через слияние, растворение в родной группе, потому что для этого нужно признать себя таким же, как они – детьми, непосредственными, в какой-то степени бесполыми, зависимыми. А для того, чтобы получить от младших поддержку в форме восхищения, уважения, послушания, нужно отделиться от них и утвердится в новом статусе. В этой точке роста нереально получить полноценного признания от старших, потому что еще не дотягиваешь до их уровня, еще не совсем взрослый, не совсем мужчина, не совсем женщина, не совсем независимый. В то же время осваиваемый способ поведения (сексуального, профессионального, социального и ментального) чрезвычайно важен для собственной идентичности как человека достойного уважения и требует поддержки и укрепления и тогда необходим ресурс самоподдержки.

И во взрослой жизни бывают ситуации, в которых люди защищают чувство собственного достоинства при помощи отдаления себя от других людей, утверждения своих ценностей как значимых и важных. Например, оказавшись в ином культурном пространстве, когда правила и традиции большинства отличаются от норм и традиций одного человека и меньшинства, и для сохранения этих норм необходимы границы и дистанция. Так, в некоторых ситуациях манера людей мыть руки перед едой, читать молитву или говорить спасибо, читать книги или носить чистую одежду могли восприниматься как проявление высокомерия и чванства. Странная привязанность к вишневому саду непонятна, нелогична, но без этого жизнь некоторых странных людей теряет свой смысл.

Теперь можем посмотреть на то, как высокомерие проявляется в терапевтической практике. В психотерапевтической работе проявление высокомерия со стороны клиента как способа дистанцирования может быть точкой начала интересного исследования поля переживаний клиента. Что было им замечено, какие проявления терапевта актуализировали переживания, какие его личные культурные ценности требуют защиты, какое противоречие между соблазнительным поведением и собственной идентичностью заставляют его таким образом дистанцироваться от терапевта? Каким образом можно сделать это напряжение доступным для осознавания и ассимиляции, как в этой ситуации избежать стыжения и перевоспитания клиента, не вступая с ним в борьбу и конкуренцию? Как не попасть в ловушку соперничества и борьбы за правильные ценности? Задачей терапевта является поддерживать осознавание и саморегуляцию клиента, его возможность делать выбор, а не содержание этого выбора. Терапевт, профессионал, овладевший ценностями спонтанности, искренности, целостности, овладевшего осознаванием, сосредоточением, возможно, в большей степени, чем обратившийся к нему клиент, может попасть в такую же ситуацию – когда в ситуации терапевта недостаточно поддержки для его самоуважения, признания важности его дела, его занятия, его усилий со стороны коллег, общества. И тогда при встрече с клиентом, который не обременен обязательствами заниматься переживаниями других людей, отодвигая себя на второй план, который не ценит свободу, творчество и спонтанность, а ценит стабильность и уверенную банальность, терапевт тоже может невольно занять высокомерную позицию стыжения или перевоспитания, или отстранения от клиента.

Такие ситуации могут возникнуть и в учебном процессе, во время подготовки гештальт-терапевтов, например, в пространстве интенсивов, где начинающие терапевты работают с начинающими клиентами под присмотром начинающих супервизоров. Я думаю, что те терапевты (а так же супервизоры и тренеры), которые в своей профессиональной деятельности опираются на свои созданные и ассимилированные, а не на интроецированные ценности, редко занимают высокомерную позицию по отношению к студентам и клиентам.

Для существования высокомерия есть место и в профессиональном пространстве, потому что у разных людей разный опыт и разное время пребывания в профессии, а отсутствие ясных границ внутри профессионального поля (между терапией и обучением, обучением и супервизией, супервизией и коллегиальным обсуждением) и между профессиональным и личным, профессиональным и социальным пространством, да еще и не четкой цветовой дифференциации штанов, все это создает почву для обращения к высокомерию как способу регулирования границ, увеличения дистанции. Супервизор вынужден дистанцироваться от терапевта, чтобы укрепить свою профессиональную позицию супервизора, чтобы не присоединиться, не слиться в его работе с клиентом, супервизор напоминает себе, а заодно и терапевту, что когда-то и он мог так подумать про клиента, мог сказать ему такую глупость, но теперь-то он знает, как правильно, он профессионально вырос, не надо его соблазнять на то, чтобы просто посочувствовать или просто дать совет, он уже способен устоять перед этими соблазнами – пойти простым и привычным путем. Это все проходит, когда границы собственной профессиональной идентичности становятся ясными и устойчивыми, когда опыт ассимилирован и больше нет необходимости удерживать стабильность за счет большой дистанции.

Наталья Кедрова
(Статья из сборника “Гештальт 2011”)

О ВЫСОКОМЕРИИ. Н.Кедрова

«Орієнтири стосунків»

 Авторський цикл семінарів
«Орієнтири стосунків»
 Травень 2014р., м. Чернівці

          Даний цикл семінарів присвячений вивченню різноманітності світу стосунків: приємних  і         неприємних, азартних і нудних, болісних і радісних, тих, від яких хочеться співати і про які не          можливо говорити…
Ми шукатимемо відповіді на питання: від чого ми залежимо в стосунках та що «допомагає» нам  формувати саме ті стосунки, в яких ми переважно опиняємось?
Наші семінари для тих, кого цікавить гештальт-терапія та психологія стосунків: зі світом, з близькими людьми, з собою.
Також участь в даному курсі може зацікавити всіх, хто зустрічався коли-небудь з проблемами залежної поведінки та співзалежних стосунків. Знання причин та особливостей тих чи інших явищ допомагає усунути негативні наслідки та спланувати основні кроки виходу з проблеми.

Мета даного курсу:

  •    Розширити коло знань учасників про особливості формування залежності та     взаємозалежних    стосунків.
  •   Зацікавити учасників багатогранністю та глибиною стосунків.
  •   Розглянути мотивацію до побудови тих стосунків, в яких хочеться жити.

Зміст циклу семінарів «Орієнтири стосунків» (теми):
1.    «Як і чому ми втрачаємо орієнтири в стосунках». Психологічні, культурні та історичні аспекти формування залежної (взаємозалежної поведінки). Психодіагностика. Погляд на проблему з точки зору гештальт-підходу.
2.    «Звідки ростуть ноги наших проблем?». Особливості формування та основні характеристики патологічних та здорових стосунків. Основні стадії формування взаємозалежності
3.    «Від дітей до батьків». Роль сім’ї та сімейних послань, традицій, форм поведінки в розвитку проблем взаємин. Значення диференціації та сепарації в сім’ї.
4.    «Що з цим робити?». Варіанти роботи з проблемами в стосунках (самостійна, групова, з фахівцем): основні правила та орієнтири.
5.    «Пошук власних орієнтирів». Створення власного проекту формування сприятливих та екологічних взаємин.

Автори курсу:
Ігор Огданський – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, супервізор, тренер, фахівець по роботі з проблемами залежності.
Ірина Толочко – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, ведуча тематичних та терапевтичних груп.

Додаткова інформація та запис: 095 177 90 03, Ігор та 095 33 70 716, Ірина

«Орієнтири стосунків»

«Теорія та практика гештальт- терапії»

       Спільнота психологів практикуючих
«ГЕШТАЛЬТ-ПІДХІД»

      Освітня програма з гештальт-терапії 
            (відповідає стандартам підготовки Європейської Асоціації Гештальт Терапії  (EAGT))
                                     

 «Теорія і практика гештальт терапії» 
     3 відкрита сесія
17 – 19 ЖОВТНЯ 2014 р. (Чернівці)

        Тривалість програми: перша ступінь – 1,5 року (6 сесій, 180 годин), друга ступінь – 2,5 -3 року (14 сесій, 240 годин).
       Формат роботи: триденні сесії один раз в два – три місяці.

        Програма адресована переважно фахівцям з вищою освітою в гуманітарній області (психологи, лікарі, педагоги, соціальні працівники тощо), які мають практичний досвід роботи в сфері психології, педагогіки, медицини, соціальної роботи та / або інших гуманітарних сферах, а також студентам відповідних спеціальностей. Навчальна програма відповідає стандартам EAGT. 

        Для всіх професіоналів, які працюють з людьми, дана програма – це можливість підвищити свій професійний рівень, освоїти навички практичної психології та психотерапії. Участь у програмі першої ступені може бути корисною всім, хто цікавиться психологією, зацікавлений в особистісному зростанні, самопізнанні та вирішенні психологічних проблем. Програма другого ступеня акцентована на формуванні професійних навичок, розвитку якостей, необхідних при роботі з людьми, розширенні усвідомлення власних переживань, подоланні труднощів у власній практиці.

      При успішному завершенні програми першого ступеня видається сертифікат СППГП, відповідний стандартам підготовки EAGT. Учасники за час програми можуть познайомитися з методом; вивчити основні принципи гештальт-підходу; отримати особистий клієнтський досвід в групі та з особистим терапевтом; краще усвідомити свої сильні сторони; брати участь в інтенсивах.

Ведучі програми:

Ігор Огданський – практикуючий психолог, акредитований гештальт-терапевт, супервізор, тренер, психологічна практика з 2004 р Професійна діяльність: індивідуальне консультування, ведення терапевтичних та супервізійних груп, підготовка та проведення тренінгів.

Ірина Толочко – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, супервізор, асоційований тренер МГІ, психотерапевтична практика з 2004-го року. Область професійних інтересів – психологічне консультування та психотерапія, робота з кризовими клієнтами; ведення навчальних, тематичних та терапевтичних груп; супервізія (індивідуальна і групова).

 

Деталі щодо програми, тренерів, датах сесій, а також інші запитання, співбесіда та запис в групу за телефонами:  095 33 70 716 – Ірина; 095 177 90 03 – Ігор.

«Теорія та практика гештальт- терапії»