Кодекс професійної етики спільноти гештальт-терапевтів

В основі цих стосунків лежать:

  1. Затвердження однакової цінності кожної особистості.
  2. Визнання унікальності кожної особистості, незалежно від расових, етнічних, релігійних, статевих і вікових відмінностей.
  3. Визнання значення автономії та саморегуляції особистості в контексті міжособистісних стосунків.

Основні положення

1. Компетентність. Гештальт-терапевт визначає завдання психотерапії виходячи з тих своїх знань, вмінь та навичок, котрі необхідні для підтримки процесу розвитку особистості клієнта. У випадку, якщо терапевт не володіє необхідними професійними знаннями або навичками, він звертається за допомогою та співпрацею до відповідних спеціалістів, колег або супервізора. Гештальт-терапевт усвідомлює свої обмеження і працює в напрямку підвищення своєї професійної компетентності.

2. Стосунки терапевта з клієнтом є професійними стосунками, що регулюються усним або письмовим договором, метою цих стосунків є підтримка процесу розвитку клієнтка. Терапевт несе відповідальність за підтримку професійних кордонів, уникає сексуальних, дружніх стосунків з клієнтом поза терапевтичними сесіями. Не працює зі своїми родичами, друзями, особами, з якими він перебуває в сексуальних стосунках, особами, з якими він перебуває в робочих ієрархічних стосунках.

3. Конфіденційність

Принцип конфіденційності є необхідним принципом гештальт-терапії, гештальт-терапевт не розголошує інформацію про життя клієнта. Терапевт/супервізор планує роботу так, щоб конфіденційність була максимально забезпечена. Збереження конфіденційності є завданням як для терапевта, так і для супервізора. Збереження конфіденційності не має терміну дальності.

4. Контракт терапевта з клієнтом – продукт інформаційної згоди між ними, укладається усно чи письмово. В контракті визначається предмет роботи (індивідуальна, групова, сімейна терапія). Контракт містить вказівки щодо умов режиму роботи, кількості зустрічей, оплати, порядку скасування та пропусків сесій, відпустки та перерви в сесіях, порядок завершення роботи, особливості контакту з психіатром, стосунки з родичами клієнта, особливі ситуації. Клієнту доступна інформація про підготовку та кваліфікацію терапевта. Скарги та протести клієнта розглядаються етичною комісією.

5. Реклама роботи гештальт-терапевта дається у відкритій і прямій формі, без порівнянь та знецінювань чужої роботи.

6. Безпека

Терапевт забезпечує безпеку, конфіденційність і приватність під час сесій. Терапевт організовує зручний простір при очній роботі. При побудові терапевтичного експерименту терапевт обирає методи, що є неруйнівними для клієнта. Терапевт турбується про те, щоб після завершення сеансу клієнт був у змозі адекватно сприймати реальність. Психотерапія не проводиться в стані зміненої свідомості.

7. Терапевт не використовує клієнта в особистих інтересах та цілях. Терапевт турбується і про власну безпеку під час сеансу.

8. Завершення стосунків

Процедура завершення стосунків між клієнтом і терапевтом обумовлюється в контракті. Відносини завершуються за обопільною згодою між терапевтом і клієнтом. Конфіденційність по відношенню до клієнта зберігається й після завершення роботи. Терапевт старається уникати особистих стосунків з клієнтом і після завершення роботи.

9. Дослідницька робота (статті, доповіді, наукові роботи, есе) може проводитися гештальт-терапевтом за відома клієнта та згодою клієнта. Результати дослідження доповідаються анонімно й узагальнено, з дотриманням норм конфіденційності по відношенню до клієнта.

10. Особливі обставини

Конфіденційність може бути порушена, якщо стан клієнта становить небезпеку для нього самого, або для інших людей. При серйозних психічних порушеннях для терапевта можливе надання необхідної інформації психіатру.

11. Скарги та протести клієнта розглядаються Етичною Комісією професійної ради ВСППГП.

переклала Дар’я Трегуб 

 

Кодекс професійної етики спільноти гештальт-терапевтів

Сертификационные требования

1. Теоретическая подготовка – 700-810 часов (1+2 ступень), в том числе,

– 14 тематических сессий – 420 часов

– специализация или спецкурс по выбору – 120-180 часов

(при отсутствии специализаций в отдельных регионах они могут быть заменены авторскими тематическими семинарами)

– лекционные курсы при отсутствии их в базовом образовании ( психиатрия для психологов и педагогов, теории личности и психологические теории развития для врачей) – 60 часов

– теоретическая подготовка на интенсивах (часы лекций и занятий в учебных группах по уровням) -100-150 часов.

2. Личная терапия – 240 часов, включает минимум 60 часов индивидуальной терапии (рекомендовано не менее 50 часов работы с одним терапевтом, возможно, с двумя, но неодновременно, учитываются также часы терапии на интенсивах), 60 часов групповых терапевтических сессий, включенных в программу, процесс-группы на интенсивах – 20 часов, малые терапевтические группы параллельно программе – 100 часов.

3. Супервизия – 150 часов, в том числе 120 часов групповой супервизии, включенные в программу и 30 часов индивидуальной супервизии (супервизия на интенсивах, регулярная заочная динамическая супервизия работы с реальными клиентами при подготовке случаев (рекомендуется обращаться за супервизией 1 раз в 4-5 встреч с клиентом), индивидуальная очная супервизия в малых группах на 3-4 годах обучения – с приглашенным внешним супервизором).

4. Практикум включает 400 часов, в том числе: (А) 200 часов работы в малых группах – «тройках». Из них 50 часов – практикум на 1-2 году обучения и 150 часов под супервизией на 3-4 годах обучения. «Тройка» встречается каждые 1-2 недели и приглашает супервизора на каждую пятую встречу. (Б) 200 часов консультативной и терапевтической работы с клиентами, семьями, группами, организациями, а также использования гештальт-подхода в практике своей профессиональной деятельности на протяжении обучения на второй ступени, ее краткое описание.

5. Написание письменной работы по клиническому и теоретическому применению гештальт-терапии в своей профессиональной практике – описание 3-х случаев продолжительной работы, один из них при регулярной заочной супервизии.

6. Наличие диплома о высшем образовании в области психологии или смежных специальностей.

7. Участие минимум в трех интенсивах (, в позиции клиента и в позиции терапевта. Клиентский интенсив (один) может быть заменен шатлом. Участие в двух конференциях в области гештальт-подхода, не менее 50 часов знакомства с теорией и практикой гештальта в рамках лекций, мастерских, участия в круглых столах и т.д.

8. Рекомендация руководителя программы

9. Демонстрация работы на сертификационной сессии, завершающей программу в присутствии приглашенного независимого супервизора.

Сертификационные требования

Зміна концепції ведення сайту

Вітаю, у зв’язку із зміною в домовленостях, сайт переходить в інший режим функціонування, всі кому цікаво долучитись, та публікуватись на сайті прошу звертатись на електронну адресу admin@gestalt.cv.ua або телефонувати +380501046303

Зміна концепції ведення сайту

Александр Моховиков. Суицидальный клиент: Взгляд гештальт-терапевта

С точки зрения гештальт-психологии человек и окружащая среда представляют собой поле, сущностью которого является целостность и взаимозависимость. Связь между ними осуществляется посредством контакта, в ходе которого возникает психическая реальность и происходит психологическое развитие личности. Процесс контакта (или контактирование) обозначает для человека в этом поле актуальные фигуры, определяющиеся его стремлениями, потребностями или желаниями. Выделение фигуры из фона, то есть построение гештальта, происходят благодаря осознанию жизни, то есть того, что действительно происходит с человеком, какие он испытывает чувства, как справляется с насущной ситуацией и что делает для ее изменения. Жизненная активность человека представляет собой непрерывный процесс созидания и разрушения гештальтов, цепь контактов с окружающей действительностью. Последовательность развития контакта, его проживание («цикл контакта») состоит из нескольких стадий, отличающихся степенью вовлечения энергии Self, активности индивида: преконтакта, в котором происходит выделение и прояснение актуальной потребности; контактирования, в ходе которого исследуется окружающая среда, и в ней находится объект, способный удовлетворить потребность; финального контакта, во время которого осуществляется ее удовлетворение; а также постконтакта, когда происходит ассимиляция полученного опыта. Контакту, то есть осознанию, препятствует ряд феноменов, возникающих на его границе в каждой из стадий. Человек, прибегает к ним, чтобы, сопротивляясь, не допустить осуществления контакта. Они представлены защитными механизмами в виде интроекции, проекции, ретрофлексии и конфлюэнции. Эти феномены с различной степенью интенсивности вносят свой вклад в происхождение саморазрушающего поведения. Каждое конкретное суицидальное действие является реализацией того или иного сочетания следующих четырех векторов.

 

Интроективный вектор суицида

 

При интроекции контакт с окружающей средой прерывается на стадии возникновения фигуры: человек принимает внутрь себя ценности, стандарты, нормы и правила, имеющие внешнее происхождение, и замедляет свое собственное стремление желанием другого человека или группы. Без здоровой интроекции оказывается невозможным воспитание и обучение, в ходе которых обычно происходит ассимиляция переживаний. В самом деле, в детстве нередко говорят: «Делай то или не совершай этого». И, подчиняясь, ребенок интроецирует приказ взрослого в качестве подобия собственной воли. В дальнейшем, повторяясь, эта ситуация обеспечивает человека неосознаваемым опытом: «В жизни надо делать то и не нужно совершать этого». Таким образом, чужой опыт заменяет собственные желания, иногда настолько, что человек, взрослея, утрачивает способность к идентификации и отвержению.

Распознавание интроекции в ходе консультативной беседы происходит на основании употребления клиентом форм повелительного наклонения, плакатных, лозунговых фраз («Я ничего не стою»), в которых преобладают «надо» и «должен» («Я должен пожертвовать собой ради…», «Мне нужно пострадать»), а также использования местоимения «я», когда на самом деле речь идет о «мы». Поведение человека-интроектора отличается двусмысленностью: на поверхность выглядывает маска послушного, доброго и порядочного человека, за которой часто скрывается удивительная агрессия или энергия саморазрушения («Я от себя требую, и Вы мне должны»). Конфликт легко возникает, если интроекции подвергаются несовместимые друг с другом представления или установки. Нередко чем более воспитанным является субъект, тем больше в нем, если использовать метафору, связанную седой, проглоченных, но так и не переваренных интроектов. В конечном счете он превращается в метафорического кадавра, непрерывно желающего получать советы, который в беседе, не разбирая, «съедает» без остатка все, что ему предлагается. Без какого бы то ни было усвоения съеденного. Зачастую при злоупотреблении интроекцией в качестве защиты перед контактом у человека исчезает чувство отвращения, втом числе и страх перед собственной смертью.

Поскольку человек-интроектор поступает так, как хотят от него другие, то интроектный вектор наиболее выражен в случаях альтруистических самоубийств (по классификации Э. Дюркгейма), которые совершаются, если авторитет общества или группа подавляет идентичность человека, и он жертвует собой на благо других или ради какой-либо социальной, философской или религиозной идеи.

Многочисленные случаи самопожертвований «за идею», будь то японский самурай эпохи средневековья, последователь протопопа Аввакума Петровской поры или эталоны «мужества» советской эпохи типа Зои Космодемьянской и Александра Матросова, вполне описываются интроективным вектором самоуничтожения.

Особенно чувствительным к вторжению интроектов оказывается подросток. С одной стороны, он готов пожертвовать чем угодно, лишь бы настоять на своей независимости, интуитивно сознавая преимущества собственного выбора, но, с другой стороны, в наследие от детства ему достается чрезмерная подверженность интроектам, и это, например, используется в ходе процедуры «контроля сознания» адептами деструктивных культов.

Терапевтическая помощь по установлению интроекции состоит в том, чтобы способствовать появлению у человека чувства, что его собственный выбор вполне возможен, и усилить различие между «Я»  и « Ты».  Усиление чувства собственного «Я»  освобождает от не ассимилированных интроектов. Интроекторы нередко оказываются не только фанатиками по части получения советов, но и жертвами в отношении прожитой ими жизни. Одновременно им бывает свойственно нетерпение, жадность и леность. Нетерпение заставляет их незамедлительно «проглатывать» советы, лень препятствует работе, требующей усилий, а из-за своей жадности они стремятся получить как можно больше и побыстрее. Если в ходе оказания терапевтической помощи человек перестает воспринимать свое существование как нечто заданное извне или неизменное и начнет создавать свою жизнь сам, то этот опыт может стать ключевым пунктом для его самоопределения.

 

Проективный вектор суицида

 

Используя проекцию, индивид что-то реально принадлежащее ему приписывает окружающей среде. Это обычно относится к желаниям или эмоциям, за которые человек не хочет отвечать сам или не берет ответственности за их проявление. Таким образом происходит отвержение существующей части собственного «Я»,  например, проявлений деструкции или аутоагрессии. Не признавая эти части в самом себе, человек начинает находить их в других людях. В силу проективной установки он постепенно отстраняется от людей, которые кажутся ему холодно настроенными, желающими зла или несущими опасность, изолирует себя от окружающей среды и в результате испытывает подавленность или депрессию. Большинство видов проекции (дополнительная, когда другим приписываются чувства и желания, с помощью которых можно оправдать свои действия, катартическая, состоящая в том, что человек освобождается от своих отрицательных качеств, наделяя ими других, и атреструктивная, когда окружающим приписываются собственные мотивы и желания) формирует этот суицидальный вектор. В крайней точке этого движения возникает феномен аномии, описанной Э. Дюркгеймом, при котором самоуничтожение возникает из-за неудач в приспособлении к социальным изменениям, приводящим к нарушению взаимных связей личности и группы. Общеизвестно, что резкое учащение аномических самоубийств отмечается во времена общественно-экономических кризисов.

В консультативной беседе распознавание проекций происходит на основании ухода клиента от выражения своих чувств и прояснения собственных желаний путем приписывания их другим людям («Меня недооценивают»), обществу («Нет смысла жить в этом отвратительном мире») или каким-либо травматическим обстоятельствам из собственной жизни («После того, что случилось, я полностью утратил надежду»). Механизм проекции в высказываниях выдает себя местоимением «оно»  в тех случаях, когда на самом деле речь идет о «Я». В беседе эти клиенты бывают склонны к наставлениям и поучениям. Их личность характеризуется такими чертами, как недоверие, подозрительность, а нередко и жестокость. Они проявляют склонность к возмущению, агрессии или выбору наиболее брутальных способов саморазрушения в суицидальной ситуации.

Терапевтическая помощь в осознании проекций прежде всего направлена на установление и всемерное поддержание отношений доверия, одной из задач которых является обратить внимание на реальное существование шанса выхода за пределы порой грандиозной системы проекций и на то, что действие, несомненно, будет принято и одобрено значимым окружением. На этом фоне клиенту шаг за шагом возвращаются отчужденные части его мыслей, чувств или желаний. Тем самым восстанавливается причастность к жизни и появляется энергия изменений.

В терапевтической практике работы с суицидентами нередко приходится сталкиваться с сочетанием двух описанных векторов, учитывая тесную взаимосвязь и взаимодополняемость механизмов интроекции и проекции, которые осуществляются вместе, усиливают внутреннюю несвободу и внешнюю скованность клиента и ведут к утрате идентичности в саморазрушающем поведении.

 

Ретрофлексивный вектор суицида

 

При ретрофлексии человек останавливает свою активность на уровне конкретного действия. Его чувства или желания не выходят наружу и остаются внутри: он сам начинает себя любить, ненавидеть или вести нескончаемый внутренний диалог. Доминирующий стиль поведения характеризуется тем, что он желал бы, чтобы ему сделали другие. Чаще всего этот человек не позволяет себе проявить агрессию в отношении истинных объектов, к которым имеются подобные намерения и, испытывая стыд, обращает ее против самого себя. В плане развития ретрофлексии крайней точкой становится самоубийство: человек убивает самого себя вместо того, чтобы уничтожить того, кто заставил его страдать. Таким образом, в ретрофлексивном векторе суицида соединяются по крайней мере два признака знаменитой триады Карла Меннингера: одновременное желание убить и стремление быть убитым. В «Зубчатых колесах» Рюноскэ Аку-тагава формулирует это так: «Жить в таком душевном состоянии — невыразимая мука! Неужели не найдется никого, кто бы потихоньку задушил меня, пока я сплю?» А может быть, как писал знаменитый психотерапевт Карл Витакер, «рядом с тем, кто хочет своей смерти, есть значимый другой, который желает его смерти». Ретрофлексивный вектор в наибольшей степени характерен для эгоистического самоубийства по терминологии Э. Дюркгейма и эготического суицида в классификации Э. Шнейдмана. В последнем случае самоубийство является результатом неразделенного интрапсихического конфликта в душе человека между ее частями, который ведет к аутодеструкции, аннигиляции Self. Уходя от совершения действий в окружающей среде и чувствуя себя отчужденным от общества, семьи или друзей, человек, сжимая всю Вселенную до самого себя и ничего не ожидая от других, свою личность превращает в арену, на которой разыгрывается трагическое действие суицидального сценария. Ретрофлексивным самоубийствам характерна продуманность деталей, выбор способа и наличие плана саморазрушения. Именно при подготовке к нему в воздухе надолго повисает гамлетовский вопрос «Быть или не быть?», завершающийся суицидальным переживанием беспомощности, безнадежности.

В консультативной беседе ретрофлексия распознается на основании зажатого в верхнем регистре маломодулированного голоса, возвратных движений, употребления возвратной частицы «ся» и местоимения «себя» («Я себя обвиняю», «Я жертвую собой», «Я сам себе главный враг», «Я себе омерзителен») и стремления к избыточному контролю («Я обязан себя контролировать»). В беседе клиент часто делит себя на наблюдаемого и наблюдателя, охотно ведя диалог с самим собой. Но в общении с терапевтом стремится отгородиться от актуальной ситуации. К ретрофлексивным самоубийствам можно отнести знаменитый аналитический случай Эллен Вест, описанный Л. Бинсвангером, К. Роджерсом и Р. Мэем. Из дневника Эллен Вест: «Ужасно — не понимать себя. Я стою перед собой как перед чужим человеком: я боюсь за саму себя и боюсь тех чувств, во власть которым я отдана, против которых я беззащитна… Я чувствую себя совершенно пассивной, вроде сцены, на которой две враждующие силы кромсают друг друга», — пишет она, предложив одному из крестьян 50 тысяч франков зато, чтобы он немедленно застрелил ее. Ретрофлексивным суицидом можно считать также смерть американской писательницы Вирджинии Вульф.

Вот  перед нами ее предсмертная записка: «Я определенно чувствую, что снова лишилась рассудка… И на этот раз нам этого не выдержать. Я точно не выздоровлю… Так что то, что я совершаю, кажется мне лучшим из того, что можно предпринять… Я не в состоянии больше бороться. Я знаю, что наношу вред твоей жизни, что без меня ты мог бы работать… Я не могу читать… Ты был таким терпеливым и невыразимо добрым со мной… Всему причиной былая, но определенность давала твоя доброта. Я не могу и дальше портить твою жизнь. Я не думаю, что два человека могли бы быть счастливее нас с тобой».

Терапевтическая помощь при рефлексии включает принятие и тщательное соблюдение баланса фрустрации (побуждения к действию) и поддержки (преодоления настороженности) клиента. Важным аспектом является привлечение внимания к его позе, жестам или движениям, в которых по преимуществу проявляются агрессивные побуждения. Обычно на их содержание ретрофлекторы тратят неимоверное количество энергии. Любое, даже самое элементарное движение, если оно становится для клиента осознанным, превращается в первый шаг, направленный на восстановление контакта с окружающей средой, следствием чего является выбор продолжения жизни.

 

Конфлюэнтный вектор суицида

 

Слияние, или конфлюэнция, традиционно в гештальт-терапии считается состоянием, в котором человек препятствует возникновению фигуры и связанного с ней возбуждения. Таким образом, его психическая реальность представлена фоном. В жизни это состояние наиболее характерно для младенца, находящегося в слиянии с матерью. Позднее вполне возможна конфлюэнция с определенной социальной группой, значимым человеком или каким-либо незавершенным переживанием (например, горем, предстающим «безграничным»).

Опыт работы с конфлюэнтными суицидентами вместе с тем показывает, что их конфлюэнция является очень энергетически заряженным состоянием. Энергия Self, активность индивида, в данном случае является необычайно высокой, что и обуславливает немалый риск, а также заразительность самоуничтожения. На кривой контакта это состояние скорее следует разместить вслед за эготизмом. Человек не просто полностью закрывает границу по отношению к действию и самому себе и перестает что-либо чувствовать, он спасается от переживания действия как принадлежащего ему самому ценой растворения своей личности, полной утраты идентичности в некоем «мы».  Описанный вариант постэготической конфлюэнции встречается не только среди суицидальных клиентов, он является типичным состоянием для жертв тоталитарных сект.

Распознавание конфлюэнции в консультативной беседе происходит на основе употребления клиентом безличных форм («Как-то грустно»), местоимения «мы»  («Нам это не под силу») или утверждений в третьем лице («Люди часто попадают в невыносимые ситуации»), в результате чего возникает неясность, что именно чувствует человек в действительности, каковы его реальные потребности и желания. «Конфлюэнтный» клиент излишне быстро вступает в диалог, не особенно разбираясь в сущности происходящего и не стремясь к прояснению ситуации, и желает по возможности скорее «слиться» с собеседником в некое единство.

Конфлюэнтный вектор приобретает значимость, например, при суицидальном поведении в молодом возрасте, при возникновении у юношей высокой степени слияния с группой, например, принадлежащей деструктивному культу (самоубийство сектантов «Народного храма» в Гайане, «Ветви Давидовой» или «Объединенной церкви» Муна) или со значимым человеком, решившимся на аутоагрессивное действие (от Ромео и Джульетты до современных кластерных самоубийств после суицида лидера группы «Нирвана» Курта Кобейна). Конфлюэнтные самоубийства как бы «поглощают» человека и характеризуются заразительностью, поскольку один суицид облегчает или приводит к возникновению последующего, то есть возникает «суицидальная волна». В состоянии слияния человек не осознает своих чувств и потребностей, поэтому является весьма восприимчивым к аутоагрессивным действиям.

Конфлюэнтные самоубийства встречаются и в иные периоды жизни человека. «Эратосфен, великий александрийский библиотекарь, ученый-универсал третьего дохристианского века, к чьим услугам было более полумиллиона свитков, сделал в восемьдесят лет ужасное открытие. Его глаза начали ему отказывать. Он еще видел, но читать больше не мог. Другой дожидался бы полной слепоты. Он счел разлуку с книгами достаточной слепотой. Он мудро улыбнулся, поблагодарил и после нескольких дней голодовки умер». Таково изложение одного из них Элиасом Канетти в «Ослеплении». Поскольку конфлюэнтные суициды часто выглядят внезапными и импульсивными, носителей этой защиты следует признать одной из серьезных групп риска.

Терапевтическая помощь в этих случаях должна заключаться в мягком, деликатном и ненавязчивом контакте, использовании стратегии различения «мое» — «не-мое» и ее систематическом проговаривании. Собеседнику важно осознавать, что существуют потребности и чувства, принадлежащие только ему, и их наличие не обязательно связано с опасностью разобщения со значительными людьми. Вопросы типа «Что Вы сейчас чувствуете?» или «Чего бы Вам хотелось сейчас?» помогут сосредоточиться на самом себе. Дальнейшая работа с его собственными потребностями и желаниями может стать первым шагом к пересмотру конфлюэнтных взаимоотношений. Проговаривая свои потребности, человек начинает осознавать, чего же он хочет на самом деле, и находить способы достичь желаемого. Осознание собственных целей является началом пути к обретению личной свободы в решении проблемных ситуаций.

Применение основанной на гештальт-подходе типологии суицидального поведения является современной эффективной стратегией психологического консультирования и психотерапии кризисных состояний с аутоагрессивными тенденциями.

Многие случаи доказывают власть человека над своей жизнью или смертью. Каждый из нас может убить себя — сразу, выстрелом или постепенно, с помощью ожирения, голода, алкоголизма, а в некоторых случаях — решив умереть и воплотив это решение в соматической болезни.

Взято из “Александр Николаевич Моховиков
Суицидология: Прошлое и настоящее: Проблема самоубийства в трудах философов, социологов, психотерапевтов и в художественных текстах”

Александр Моховиков. Суицидальный клиент: Взгляд гештальт-терапевта

Форум психологів, що практикують гештальт-підхід

 

Запрошуємо:

12.10.2014 в Неділю з 10:00 по 18:00

учасників різних навчальних програм з гештальт-терапії, супервізорів, гештальт-терапевтів, фахівців з психології, психотерапії, соціальної роботи, супутніх дисциплін, а також усіх, кому цікаво більше дізнатись про цей підхід в психологічній, психотерапевтичній практиці та особистому житті.

В програмі заходу: знайомство з методом, лекція, семінар, гештальт-група, майстеркласи та супервізія.

Місце проведення: вул. Стефюка, 5 (ЗОШ № 24)

Додаткова інформація:

095 33 707 16, Ірина

050 733 37 38, Альона

0372 52 26 85, Гульнар

068 537 56 66, Маргарита

1898065_955686831125133_5015525983421254957_n

Форум психологів, що практикують гештальт-підхід

Почему девочки становятся истеричками и как с этим жить – Гештальт Клуб

Почему девочки становятся истеричками и как с этим жить – Гештальт Клуб.

Психолог рассказала, что делать, если девочки бьют посуду и резко меняют поведение.

Яркая, деятельная, харизматичная, стремящаяся к славе и власти личность, разбивающая сердца и бьющая тарелки. Окружающие называют ее истеричкой, а на самом деле она — маленькая девочка, нуждающаяся в заботе и поддержке, не умеющая выразить свои потребности и душевные переживания. Такой тип личности психологи связывают с мифической героиней Кассандрой — непонятой и неуслышанной. Почему становятся истеричками, как им жить и при чем здесь Кассандра, рассказывает психотерапевт Злата Заньковская.

Кассандра — персонаж древнегреческой мифологии, типичный пример девочки, воспитанный «холодной» матерью. Американский   психолог  Лори Лейтон Шапира писала: «У девочки возникает впечатление, что жизнь не может протекать так, как хочет она, а только так, как хочет мать. В представлении ребенка реальность не заслуживает доверия». Почему? Потому что мама для ребенка — это первая и до определенного возраста единственная реальность. Если мама проявляла свою холодность в раннем детстве (не брала на руки, не давала грудь, не ласкала) в сознании малышки крепнет мысль: мир мне ничего не даст просто так. Я могу жить только в том случае, если буду удобной, такой, как хочет меня видеть мама, а значит — и мир.

Из-за отсутствия одобрения со стороны матери девочка с детства приучается прятать глубоко в душе свое истинные чувства и скрывать свой мир. Пряча истинную себя, она тут же начинает чувствовать себя виноватой. Таким образом, зарождаются комплекс вины и аутоагрессия, а единственным способом предъявить себя становится истерия. Почему так поступает с девочкой мать? Да потому, что с ней обращались точно так же. Так размножаются «ледышки» — страстные, но не принимающие свою страсть, способные на многое, но не понимающее этого. Девочки — жертвы нелюбви.

КАКАЯ Я

Кокетливая, стремящаяся привлечь внимание разными способами. Притом не только броским макияжем или откровенным нарядом: нарочитая, как бы выставленная напоказ скромность, — тоже снаряд из арсенала истерических женщин.

ДВИЖЕНИЕ

Истеричка находится в постоянном движении. Она умудряется двигаться даже лежа. В этом выражается ее попытка контролировать все.

ШАГ К СТРАХУ

Делать то, чего боюсь  — одно из проявлений истерического типа личности. Если истерическая женщина боится своей некрасивой внешности, она начинает активно выставлять ее; если боится сексуальности, то демонстрирует ее.

ПРОТИВОРЕЧИЯ

Истеричка — это общительность и отстраненность, сострадательность и эгоистичность, болтливость и скрытность в одном флаконе.

ЖЕНСТВЕННОСТЬ — ЭТО СТРАШНО

Истерической женщине очень сложно принять свою женственность. В ней она чувствует опасность для себя, за которой стоит ряд страхов — например, страх нежелательной беременности, зависимости от мужчины и прочее.

ЧУВСТВА

Чувства истеричек очень сильные. Они их не боятся: они ими живут. Как истеричка выражает агрессию? Кричит, машет руками, метает ножи, бьет тарелки. А через несколько минут плачет, просит прощения, искренне смеется. И будьте уверены: даже внутри уже не чувствует гнева. У нее уже все прошло.

ПЕЧАЛЬНЫЙ СЦЕНАРИЙ

ПУСТОТА.  В результате холодного отношения мам к дочкам складывается родовой сценарий, который передается по женской линии. Часто в таких семьях девочки начинают чувствовать себя мамами своих мам, пытаются дать им защиту, а это непосильный груз для детской психики. Малышка должна получать много любви и заботы, в противном случае у нее внутри образуется пустота. Не находя любви и поддержки у матери, девочка начинает искать их в социуме и выбирает мужской сценарий своей жизни.

ИЛЛЮЗИЯ.  С детских лет Кассандра ищет внимания и поддержки мужчин, вознося на пьедестал отца, умудряясь одновременно любить и ненавидеть, подчиняться, чувствовать себя жертвой и стремиться к свободе. Ведь с одной стороны вместе с родовым сценарием девочке передалась подозрительность и тревога по отношению к мужчинам, а с другой она хочет быть для отца лучшей женщиной, чем мама. Ей хочется чувствовать от него заботу и в тоже время превратиться в активного мальчика, чтобы стать папиным любимцем. Повзрослев, она ищет мужа, который будет похож на отца, но даст то, чего не дала мать. Притом заботливый и милый ей неинтересен, а  вот  отвергающий и холодный — то, что нужно. Зачем он ей? Чтобы не потерять иллюзию свободы. Женщина с комплексом Кассандры предрасположена к жертвенному поведению и провоцирует своего мужчину быть рядом с ней черствым, бездушным, жестким и жестоким. На самом деле она отображает материнское представление о мужчине, которое вербально и невербально передается дочери в процессе воспитания. Горькая правда в том, что даже самый чуткий и заботливый мужчина рядом с Кассандрой превращается в бездушного монстра.

ГДЕ ВЗЯТЬ ТЕПЛО?

Истеричкам очень не хватает тепла. И брать его надо там, где дают. Страшно взять у мужчины — берите у подруг. Получается создать теплые отношения на работе — замечательно, появился душевный друг — прекрасно, нашли поддержку в вере — ура! Этого вполне достаточно, чтобы выжить, если нет желания ничего менять. А вот чтобы измениться, надо прожить травмирующие ситуации под наблюдением специалиста.

Автор: Злата Заньковская

Почему девочки становятся истеричками и как с этим жить – Гештальт Клуб

Выйти из Жертвы

veronikahlebova – Выйти из Жертвы.

Чтобы почувствовать свободу, Необходимо ощущение выбора.

Если есть выбор, ты не будешь ждать, когда твою нужду реализует тот, кому ты по каким-то причинам ее доверил.
Любую нужду – от ситуативной до масштабной.
Если связь между реализацией твоей нужды и конкретными лицами и обстоятельствами жесткая, Если ты ждешь, что твою нужду реализуют конкретные люди при конкретных обстоятельствах, ты становишься жертвой.
Ты связываешь свое благополучие с теми факторами, которые формируют эти другие люди и обстоятельства.
А они их реализуют по собственному усмотрению, которое может учитывать или не учитывать твои нужды!
Такая зависимость естественна для ребенка, его благополучие во многом связано с тем, какие условия жизни предоставят ему родители.
Для взрослого же человека слишком много зависимости – это тяжелое препятствие, которое не позволяет выстраивать изнь по своему усмотрению.
Подчеркиваю: под зависимостью я понимаю такие жизненные обстоятельства, которые ты считаешь ответственными за свое благополучие.
Неважно, как ты выстраиваешь отношения со своей зависимостью: стараешься ли подчинить себе эти обстоятельства, от которых зависишь, или же стремишься вытолкнуть их из своей жизни, отрицая их влияние…
Когда твоя судьба зависит от решений конкретного человека, Когда ты отдаешь власть в чужие руки, которые распоряжаются тем, что ты считаешь своим, Когда ты слишком боишься вызвать недовольство, соглашаясь на насилие над собой, Когда тебе нужен кто-то авторитетный, кто подтвердит, что ты правильно поступаешь, Когда ты ждешь, что некто оценит тебя по достоинству, признает и похвалит, И испытываешь страдания, если не получаешь желаемого – Тогда ты остаешься зависимым, тогда ты остаешься жертвой.
По сути, весь взрослый опыт должен быть направлен на то, чтобы выйти из состояния жертвы и прийти к точке выбора.
Это такая точка, где ты решаешь – если не сработает это обстоятельство, сработает другое.
Если не помогут одни возможности, найдутся другие.
Если по каким-то причинам произойдет потеря отношений, придут новые отношения.
В этом случае твоя судьба, твое благополучие не будет жестко связано с решением и выбором других людей и обстоятельств, для которых нужно стараться быть привлекательным…
И это вовсе не отменяет значимости людей и обстоятельств.
Но они перестают быть фатальными, уникальными, которые невозможно заменить.

Только так уходит нездоровая зависимость.

 

Выйти из Жертвы

Барьеры – Гештальт Клуб

Барьеры – Гештальт Клуб.

(лирическое)
Тяга мужчин и женщин друг к другу является одной из самых чудесных сил, движущих человечеством. И человечество умудряется сделать массу вещей, чтобы это ясное, чистое, свободное стремление друг к другу сделать мутным, кривым и тягостным ковылянием непонятно в какую сторону: то ли друг к другу, то ли подальше.
Есть такой интересный мини-эксперимент, который иногда предлагается сделать в разнополых группах: мужчинам и женщинам сесть в два круга. Сдвинуть стулья, и в одном кругу сидят и общаются между собой только мужчины, а в другом – только женщины. Ощущения очень сильно меняются. В мужском кругу мир становится каким-то более простым и ясным, и я сам, например, существенно «упрощаюсь». В каких-то группах ощущается общая мужская солидарность, восходящая к эпохе охотничьих братств, в которых взаимоподдержка и крепкое плечо друга – залог выживания. В других группах участники могут поделиться ощущением резко возросшей конкуренции, борьбы за иерархию. Кто вожак, а кто аутсайдер… Чаще всего эти два полюса присутствуют одновременно, но баланс разный – где-то ближе к взаимоподдержке, где-то к подавлению и иерархии… Иногда в ходе разговора бросаются взгляды в сторону женского круга, и ловишь там заинтересованные взгляды в сторону мужского. Когда группа обратно рассаживается, более явственно ощущается разница, и, более того, эта извечная тяга/интерес друг к другу становятся более ощутимыми после того, как побывал в однополой компании. Но как только попробуешь сблизиться, то натыкаешься на завалы и болота…
Больше года назад я общался с коллегой, которая много работает с женщинами, пострадавшими от семейного насилия и от изнасилований. Тема крайне тяжелая, заряженная стыдом, виной, страхом, злостью, ненавистью, отчаянием и бессилием. Какое-то время говорим на эту тему, после чего коллега, вздохнув, сказала:
– Знаешь, когда очень долго сморишь в одну сторону, все остальное просто исчезает. Я так много выслушиваю истории про мужчин, которые насилуют, бьют, издеваются, игнорируют, обесценивают, что мне стоит большого труда не возненавидеть всех мужчин, не считать всех их… вас, – она обратилась ко мне, – какими-то чудовищами.
– И как ты с этим справляешься?
– По-разному. Есть два важных момента. Я напоминаю себе о том, о чем уже сказала: если долго глядеть в одну точку, то весь окружающий мир перестает существовать, кроме этой точки. Ко мне приходят женщины, пострадавшие от мужчин, у меня у самой сложная жизненная история, но это все-таки лишь часть картины, а я часть картины нередко принимаю за всю… Приходится напоминать себе об этом… И еще я общаюсь с адекватными мужчинами. Меня-то сейчас окружают вовсе не чудовища. Иногда я просто жадно начинаю искать положительные образы мужчин, чтобы как-то сбалансировать тот перекос, который есть в моем сознании… Это как глоток свежего воздуха после зловонной выгребной ямы. Я заново учусь душевно прикасаться к мужчинам, доверять, полагаться, радоваться. Хорошо, что в моем окружении есть такие люди. Я отогреваюсь.
Да, верно… Погружаясь в проблемы других людей, получаешь страшное искажение картины мира. Родители демонизируются до тиранов и убийц, женщины все суки и стервы, мужчины – насильники и убийцы… Бесконечная вереница рассказов о боли, которую мужчины и женщины причиняют друг другу, вытесняет все остальное. И тогда не видишь мужчин-отцов, которые с увлечением возятся со своими малышами – взгляд все время упирается в тех, кто стоит с бутылкой пива у детской песочницы, интересуясь исключительно количеством оставшихся сигарет в пачке, или мам, которые орут на ребенка, посмевшего повести себя как обычный живой ребенок. Не видишь трогательные пожилые пары, танцующие в парке или идущие по набережной, взявшись за руки – в сознании только истории про одиночества и болезненные расставания… Сложно оставаться в неоднозначном мире; обожжённая психика требует простоты и ясности, которая не противоречит тому опыту, который был получен.
Помню рассказ одной женщины на психологической группе о ее опыте изнасилования. Слушать это было крайне тяжело. Женщины в группе – а их было большинство – все подались вперед, к фигуре в центре, я же – как и двое других мужчин – словно отступили назад, хотя все сидели в одном кругу и никто никуда не вставал… Это был сконцентрированный гнев в адрес мужчин, а я чувствовал растерянность и ощущение бессилия – того бессилия, которое чувствует мужчина, когда вся его сила – ни к чему. Когда не уберег, не смог защитить. Такие чувства испытывают мужья и отцы, которые не смогли защитить своих женщин или дочерей от насилия, потому что или их не было рядом или не смогли. Где-то на краю сознания созревал стыд, похожий на то, какой испытываешь ты, когда испугался, а потом не можешь простить себе этой трусости. Стыд, знакомый очень многим обычным мужчинам не-суперменам. Потому что одна из базовых основ, позволяющих чувствовать себя мужчиной – это способность защитить… Еще есть масса злости в адрес того/тех подонков, которые сделали это с женщиной, которая плачет рядом…. И злость эта разбивается о бессилие, потому что все произошедшее уже в прошлом… Ты смотришь, чувствуешь и вдруг осознаешь, почему она всегда держит дистанцию, отстраняется, когда ты подходишь чуть ближе, на более комфортную для тебя (и других людей) дистанцию… «Я тебя боюсь… И я тебе не верю…». Что ты, никогда не поднимавший руки на женщину, сможешь сказать в лицо этому обвинительному: «Я не верю вам!!!», произнесенному женщиной, которая от людей моего пола знала преимущественно боль? Беспомощное «я не такой, поверь мне?». Она и рада бы поверить, но обожженная душа не переносит прикосновений.
Сегодня ехал в общественном транспорте. На одном из мест на коленях мамы царственно восседала малышка примерно одного года от роду, в розовом платьице и с забавной вязаной шапочкой на лысенькой голове. Она была очень солидной девочкой, хотя в ответ на мою улыбку не могла не улыбнуться… Тут в автобус заходит мама с мальчиком, которому года два с половиной. Мальчик капризничает, что-то ему не нравится. Мама усаживает мальчика рядом с этой девочкой, и тут же делает упрек сыну: «Видишь – даже девочка не плачет, смотрит на тебя, как на дурака, а ты ревешь, как капризная девчонка! Стыдно должно быть». Сколько здесь информации про этих таинственных девчонок… Капризная девчонка – это плохо. «Даже девочка не плачет» – то есть даже такие существа не позволяют такой слабости, а уж ты-то, мужчина (видимо, рангом повыше) – уж точно не можешь позволить себе этого! Наконец, плакать девочкам, похоже, можно…
Еще один штрих. Дочки играют во дворе. У меня в кармане несколько конфет. Достаю их и, чтобы они не растаяли, хочу раздать детям. Напротив меня девчонка лет четырех. Стоит, кокетничает, кружится в платьице, чтобы юбка в круг превратилась. Держу в руках конфету, ищу глазами маму девочки, чтобы спросить ее, и вдруг вижу подходящую к девочке маму, которая хватает дочь за руку и, ОЧЕНЬ неприязненно глядя на меня, быстро уводит в сторону. В ту же секунду я понимаю: да я же выгляжу как хрестоматийный педофил! «Девочка, хочешь конфетку?» И сам помню, как некоторые мужчины признавались в том, что опасаются как-то играть с чужими детьми, потому что есть страх, что их примут за «этих самых…»… О похожем упоминали английские мужчины, которые боялись подойти к ребенку, который стоял один на оживленной улице Лондона. Клеймо на мужчинах.
Таких примеров можно набросать еще и еще. Целые завалы из предрассудков, ханжества, травм, страхов… А ведь есть эта тяга двух полов друг к другу. Она проявляется во множестве мелочей. Когда внезапно отводятся глаза, поймавшие на секунду взгляд женщины. Или когда женщина автоматически, не задумываясь, поправляет прическу, увидев заходящего мужчину. В изменяющейся атмосфере, когда в однополой компании появляется кто-то из противоположной «стороны». Тяга эта живая и естественная, обусловленная природой, но ломаемая или искажаемая тяжелым живым опытом и правилами, придуманными невесть кем и невесть когда. Из-за чего плавное движение навстречу друг другу превращается в бег с препятствиями или в ожесточенную оборонительную борьбу. Что-то не так. Но не с мужской или женской природой. С ними все в порядке. И с миром все в порядке. Что-то не так с восприятием. И с обществом.

Барьеры – Гештальт Клуб