Феноменология и гештальт-терапия (Александр Моховиков, Одесса, 2013) полный текст

Эссе-размышление

Материал построен на основе лекции, прочитанной в рамках проекта «Одесский лекторий: гештальт в лицах» в феврале 2013 года. Александр Моховиков размышляет о возникновении и развитии понятий «феноменология» и «феномен», рассматривая как философский аспект, так и практическое, профессиональное осмысление и использование феноменологического подхода в гештальт-терапии.

С одной стороны, как пишут во многих учебниках по гештальт-
подходу – феноменология является одним из трех китов, на ко-
торых основано это направление психотерапии (наряду с тео-
рией поля и диалогом). Считается, что это краеугольные камни
гештальт-подхода, которые отличают его от других направлений
в современной психотерапии. И тогда следует феноменологии
уделять соответствующее внимание, как с теоретической, так и
практической точки зрения.
С другой стороны, общаясь со своими коллегами и даже опра-
шивая некоторых студентов базовых курсов в наших учебных
программах, я столкнулся со следующим. Сегодня очень часто
понятия «феномен» и «феноменология» используются люди,
которые особого профессионального отношения к психотера-
пии не имеют. Они применяют его как некоторый штамп. Они
используют слова «кризис», «депрессия», «травма», «стресс»
и периодически говорят «феномен». И не очень отдают себе
отчет, что стоит за этим понятием, и почему на нем основана
гештальт-терапия.
Нужно отметить, что другим «краеугольным камням», так или
иначе, уделяется внимание. Например, диалогу. Что касается тео-
рии поля – то люди более-менее знают, кто такой Курт Левин и что
такое поле в психологии. А вот что касается феноменологии – тут
возникает большая сложность. Я спросил своих коллег: «Что вы
читали о феноменологии?» Мне сказали: «Гештальтисты хорошо
знают, что есть маленький сборник, где небольшое введение Гэри
Йонтефа посвящено осознаванию, и там есть одностраничное
вступление о том, что такое феноменологическая перспектива».Я
спрашиваю: а что еще читали? А больше ничего.
Это правда, потому что феноменологии посвящены очень
умные и трудно читаемые книги, например – Эдмунда Гуссерля,
Мартина Хайдеггера, Мераба Мамардашвили или тексты совре-
менного философа Карена Свасьяна1 и психолога Алексея Улановского2.
И еще есть люди, которые по этому поводу пишут
книги. Но для клиентов и некоторых психотерапевтов это до-
статочно сложное чтение. Я хотел бы, по крайней мере, пред-
принять попытку рассказать о феноменологии простым языком,
чтобы было понятно, что за ценности скрываются за этим по-
нятием, и почему гештальт-терапевты уделяют этому достаточ-
но много внимания. И какое действительное психологическое
содержание стоит за понятием «феномен», как его понимает
гештальт-подход.
Основоположником феноменологии является немецкий фи-
лософ Эдмунд Гуссерль. Слово «феномен» философы исполь-
зовали со времен Платона, который противопоставлял мир идей
(ноуменальный) и мир вещей (феноменальный), причем послед-
ний всегда был всего лишь его первого. А в обыденной жизни
под ним понимали наблюдаемое явление или событие, часто
без описания его причин. Как научное направление в филосо-
фии феноменология родилась вместе с 20 веком, когда в 1901 г.
Гуссерль опубликовал свои «Логические исследования» – фун-
даментальный труд в двух томах. Дальнейшее развитие феноме-
нологии знаменовало переломный момент, не только в истории
философского мировоззрения, но и психологии, психиатрии,
психотерапии и культуры в целом.
Возникновение феноменологии является ключевой точкой в
развитии человеческой культуры. Почему? Потому что до этого
1 Карен Свасьян (р. 1948) – специалист по истории философии, культурологи и теории познания, историк культуры, литературовед, переводчик и антропософ. По данной теме см. его работу «Феноменологическое познание. Пропедевтика и критика». – Ереван, 1987. Переизд.: М.: Академический проект,
2010. – Прим. ред.
2 Улановский А.М. Феноменологическая психология: качественные исследования и работа с переживанием. – М.: Смысл, 2012. – 255 с. – Прим. ред.
основная задача, которую перед собой ставили многие мысли-
тели, как-то пытавшиеся осмыслить человека и его жизнь, со-
средотачивалась вокруг одного вопроса. Он хорошо выражен
в Библии и картине русского художника Николая Ге – Христос
стоит перед Пилатом, и звучит основной вопрос: что есть ис-
тина? Я думаю, все философы до Гуссерля задавались этим
вопросом. И как истину найти? И чем больше вопрошали, тем
сильнее переживали бессилие и беспомощность. Ведь поиск ис-
тины, одной на всех, единственно правильной, осуществлялся
«мыслящими тростниками» (вспомним Паскаля) во вселенной
мира идей.
Когда невозможность отыскать истину стала очевидной, поя-
вился Эдмунд Гуссерль, который приблизительно сказал так: ис-
тину найти одну на всех невозможно, потому что истин и правд
на самом деле очень много. И следует искать не истину, а смысл.
Поэтому важно обратиться не к знаниям, а к достаточно призрач-
ной, не очень материальной вещи, которая называется «опыт»,
опыт конкретного человека.
Гуссерль был первым, кто, уйдя от вопроса об истине, начал
спрашивать: а что есть смысл? И обратился не к знаниям, не к
аксиологии, а к науке о смысле. Если очень кратко определить,
что такое феноменология – это описание опыта, который мы по-
лучаем в течение жизни, и выделение некоторой его структуры, с
тем, чтобы затем понять, какой она имеет смысл.
В рамках психотерапии мы никогда не обращаемся к знаниям
клиента и не способствуем тому, чтобы их увеличить. За психоло-
гической помощью к нам обращается человек, который, в общем,
уже немало знает. Я думаю даже, что клиент знает гораздо боль-
ше, чем ему стоило бы знать, потому что «во многой мудрости
много печали, и кто умножает познания – умножает скорбь». Это
известная истина из Экклезиаста. Соответственно знания не нуж-
даются ни в какой корректировке.
Что же нуждается в изменении? Опыт этого конкретного
человека, обладающего способностью к осознаванию. Все мы
обладаем сознанием, более или менее ясным. Чем оперирует
сознание? Прежде всего, переживанием, которое и есть опыт.
Интересная вещь: для перевода английского слова «experience»
в русском языке есть два слова, которые вроде никак между со-
бой не соотносятся: «опыт» и «переживание». Думаю, не слу-
чайно. Когда приходится переводить англоязычные тексты, ча-
сто запутываешься: а что, собственно, имел в виду автор? Опыт
или переживание? Для русского человека это вещи не идентич-
ные. Опыт это процесс непосредственных переживаний, наблю-
дений, впечатлений и практических действий, которые приво-
дят к опытному знанию. В нашей ментальности акцент как раз
ставится не на процессе, а на результате. Чего стоит абсурдная
конструкция советских времен о том, что «передовой опыт мож-
но передать другому». А если сосредоточиться на процессе, ко-
торый и есть опыт, то его динамической единицей, как говорил
еще Лев Семенович Выготский, будет переживание – чувствен-
но окрашенная, «особая интегральная единица сознания». Если
попытаться описать структуру меня как сознающего субъекта,
то эта структура будет состоять из определенной совокупности
переживаний.
С понятием «переживание» есть много разных сложностей.
Мы, наученные многотысячелетней историей развития фило-
софии или просто традиционным складом воспитания, скорее
стремимся что-то познать – самого себя, мир; обнаружить и до-
стичь определенной гармонии, – то есть, занимаемся абсолютно
негодным, бессмысленным делом. Это еще более 100 лет назад
понимал Гуссерль. Мы не обращаем никакого внимания именно
на опыт, на то, из чего он состоит. Он состоит из переживаний, а
переживания часто путают с чем угодно.
К примеру, барышня говорит: «Ой, как я переживаю, и столько
у меня в жизни переживаний, что уж прямо измучилась от них».
Переживания, как опыт или феномен, относятся к числу распро-
страненных словесных штампов, за которыми часто ничего не
стоит. Поменялись условия погоды – и впала барышня или моло-
дой человек в хандру, депрессию или излишнюю сентименталь-
ность. Когда мы говорим «я переживаю» – это вовсе не означает,
что мы делаем то, что называем этим словом. Среди моих клиен-
тов, и не только, есть немало людей, которые говорят, что «они
переживают», а на самом деле – никаких переживаний у них нет.
У них есть либо ощущения, либо аффекты.
Как-то я сказал одному клиенту, сведущему в психологии:
«Знаешь, ты человек хороший, но у тебя нет переживаний, одни
аффекты». Он на меня посмотрел и надолго задумался. Я говорю:
«Потому что все, что с тобой происходит, ты не присваиваешь
себе. Ты – сам по себе, а вот эти аффекты, которые ты называешь
переживаниями, – сами по себе, ты носишься за ними в разные
стороны». Аффекты – это быстротекущая вещь. Взял и вспылил,
или разозлился, очаровался, порадовался, восхитился чем-то. И
бежишь за этим восхищением. Восхищение впереди тебя (или
боль, скорбь – неважно), а ты «несешься и пытаешься догнать»
то, что тебе, по сути, не принадлежит.
Такой человек «может сконцентрироваться только на очеред-
ной секунде своей гонки; он цепляется за клочок времени, ото-
рванный и от прошлого, и от будущего; он вне его; иначе говоря,
он находится в состоянии экстаза; он ничего не знает ни о своем
возрасте, ни о своей жене, детях, заботах… тело тут же выходит
из игры, и он целиком отдается внетелесной, нематериальной, чи-
стой скорости, скорости как таковой, скорости-экстазу»1. Такие
гонки за различными впечатлениями – не что иное, как достаточ-
но сильные аффекты.
Что происходит при одержимости аффектом? Во-первых, я
бегу непонятно куда и непонятно зачем. Контроль сознания сни-
жается, и поэтому я попадаю туда, куда не хочу попасть, перестаю
контролировать свои поступки, что-то делаю нелепое в жизни, и
потом пугаюсь, или разочаровываюсь, или впадаю в сильную де-
прессию, потому что сделал что-то, чего делать не хотел, оказался
там, где вовсе не хотел быть. Какое это имеет отношение к реаль-
ной жизни и к переживанию? В общем, никакого.
Представим себе, что очень важно, например, для постиже-
ния смысла происходящего извлечь опыт из проживаемой жиз-
ни. Он состоит из непосредственных переживаний, с помощью
которых я могу осознать себя и находиться в контакте с другим
человеком. Что тогда является переживанием? Переживание по-
является, если я совершаю некоторое усилие, прежде всего, по
1 Кундера М. Неспешность //М. Кундера. Неспешность. Подлинность./Пер. с
фр.- СПб.: Азбука-классика, 2002. – С. 9-10. – Прим. авт.
замедлению. Попадаю, как говорил Перлз, в точку предразличия,
нахожусь в ней, впечатляюсь тем, что я наблюдаю внутри себя, и
вокруг. Помните, как Радищев писал в «Путешествии из Петербурга в Москву»: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человеческими уязвленна стала». Я оказываюсь в более объемной, полной реальности, которая становится впечатляющей.
Впечатляет именно связь меня с миром, совместность. Именно в
этой точке возникает интересная вещь: вместо интереса исклю-
чительно к окружающему миру я начинаю вдруг переживать ин-
терес к самому себе.
Гуссерль интерес к окружающему миру называл естествен-
ной установкой сознания, т.е. его направленностью на внеш-
ний предмет. Сознание всегда интенционально, оно обращено
к чему-то, является сознанием о чем-то. Естественная установ-
ка сознания перегружена нашей исторической, генетической,
культурной и семейной памятью, стереотипами, шаблонами
и штампами. Нас воспитывают, прежде всего, с естественной
установкой сознания, и мы так и живем. Соответственно и в
психотерапевтической практике впечатляемся, в основном, тем,
что нам рассказывает клиент. Особенно, эти рассказы впечатля-
ют начинающих терапевтов.
Типов историй, сиречь нарративов, как говорил Константин
Королев, всего три1. Клиенты любят рассказывать страшные
истории – их просто хлебом не корми, дай возможность попугать
или даже ужаснуть терапевта, для многих это любимый конек.
Некоторые предлагают печальные истории о поисках невоспол-
нимой, безусловной любви, нечто тургеневское: «Как хороши,
как свежи были розы!» Нередко можно слышать усталые истории
от клиентов, переживающих бессилие от бессмысленной гонки
за жизненным успехом, которые выдохлись и потеряли доступ к
«жизненной батарейке».
Я думаю, что еще можно добавить и рассказчиков злобных
историй, у которых естественная установка сознания проявляет-
ся наиболее ярко.
1 См. в этом выпуске статью К. Королева «Феноменология нарративов клиента
в поле терапевтического взаимодействия», стр. 91. – Прим. ред.
Вот четыре типа рассказов или историй, с которыми можно
встретиться. Понятное дело, когда клиенты их рассказывают, мы
не можем не впечатлиться их исповедью и даже представить себе,
будто бы эта история существовала в реальности. Это может за-
брать очень много сил. Ведь когда нам рассказывают какую-то
историю, мы задаем уточняющие вопросы, расспрашиваем, про-
являем интерес: «Расскажи такую деталь, расскажи другую», –
пытаясь реконструировать происшедшее. Восстанавливается ли
подобного рода картинка? Только в одном случае: если вы яв-
ляетесь психологами-экспертами в рамках какого-то уголовного
или гражданского дела. Из материалов следствия вы получаете
массу всяких деталей, которые помогают установить картину
происшедшего. Более того, в задачи эксперта входит воссоздание
правдивой или, по крайней мере, правдоподобной картины неко-
торого события. В этом случае естественная установка сознания
помогает следствию: мы исходим из гипотезы, что необходимо
отыскать истину, найти правду.
Но равным образом существует гипотеза о множественности
истин, правд столько, сколько людей вокруг. Вот сейчас я что-то
говорю, а вы внутри можете со мной спорить. С точки зрения по-
иска правды – я могу заблуждаться, говорить неправду, что-то, в
чем вы сомневаетесь или не уверены. Естественно, об этом мож-
но спорить до хрипоты, но это нас никуда не приведет, наоборот,
породит дихотомию – правых и неправых, преданных адептов и
еретиков, верных и неверных. Нас объединяет одна-единственная
вещь – интенциональность сознания, желание получить некото-
рый опыт. А бессмысленного опыта не бывает.
Опыт всегда осмыслен, потому что наше сознание устроено
таким образом. Если мы что-то осознаем, у нас возникает интен-
ция – наше сознание направлено на что-то. Интенция порождает
смысл, который вы находите здесь-и-сейчас. А в основе осмыс-
ленности происходящего лежат переживания. Если клиент при-
ходит к терапевту разбираться – прав он или не прав, истинны
или ложны его жизненные намерения, – тогда включится есте-
ственная установка сознания, терапевт окажется увлеченным
чем-то внешним, и это сделает их альянс абсолютно бессмыслен-
ным. Бессмысленным для психотерапии.
Смысл же терапевтических отношений состоит в совместном
переживании рассказа клиента и моего отношения к нему. Я не
разбираюсь, правдива его история или нет, может, он мне просто
соврал. Есть же истерические личности, отличающиеся фанта-
стической псевдологией (например, зависимые от алкоголя): при-
думывают какой-то рассказ и выдают его за правду.
Допустим, я слышу грустную историю о маме – а может, у
него мамы не было, вместо нее была мачеха или старшая сестра,
заместившая маму, или вместо отца, на которого он жалуется,
был отчим… Я никогда не смогу разобраться и проверить прав-
дивость или истинность того, что рассказывает клиент. Да это-
го и нужно делать в психотерапии. Но раз он мне рассказывает
эту историю, раз его сознание привело его ко мне, значит, в том,
что он ко мне пришел, в его истории есть смысл. И разобраться
в этом – основная задача феноменологически ориентированного
психотерапевта.
Другие направления психотерапии могут ставить иные задачи.
Психоаналитики, например, ищут знание о том, что происходило
в раннем детстве клиента, и обнаруживают правду, которая для
него скрыта. Еще Платон, как я уже говорил, считал, что есть мир
людей и мир идей. В мире идей находятся наши души. Души все
знают, они всеведущие и всезнающие. Потом душа воплощается
в тело, и образуется животное с руками и ногами, как говорил
Сократ. И оно забывает, что было в мире идей.
Поэтому основная задача (что и делал Сократ путем диало-
га) – заставить человека вспомнить то, что с ним было когда-то.
Вспомнит – и хоть чуточку приобщится к миру идей, что и делают
достаточно настойчиво психоаналитики. «Ты вспомни, вспомни,
что было в младенчестве, обязательно вспомни, а пока не вспом-
нишь, будешь ходить ко мне. Как только вспомнишь, сразу в мире
идей и окажешься…» Они, конечно, не так настырно это делают,
как я сейчас говорю, а достаточно мягко, деликатно, в течение
многих лет аналитической терапии, иногда каждый день, иногда
через день. В общем, основная задача – императивная.
И ряд других направлений в психотерапии все еще продолжа-
ют апеллировать к недостатку знаний человека – не то чтобы в
силу его необразованности или интеллектуального минуса, а из-
за его травматических историй. Он что-то важное забыл, надо
приложить какие-то усилия, неважно какие – аналитические,
эриксонианские, с помощью раскрытия чакр и т.п. – чтобы осво-
бодить некое знание, которое там точно есть. Если мы все это
будем знать – станем счастливыми и от всех проблем излечимся.
На самом деле, я думаю, подход тупиковый. Судьба строителей
Вавилонской башни хорошо известна. Следует оставить в сторо-
не естественную установку сознания, с помощью которой я фо-
кусируюсь на клиенте, и перейти к так называемой феноменоло-
гической установке, как говорил Гуссерль.
Феноменологическая установка означает, что я переключаюсь
на исследование структуры моей деятельности по созданию этого
предмета, или, как говорил Пол Гудмен, «внутренней структуры
переживания». В применении к психотерапевтическому процессу
мне безразлично, правдива или неправдива история, которую рас-
сказывает клиент. Феноменологическая установка означает, что
от переживаний клиента я обращаюсь к переживаниям по поводу
того, что рассказывает клиент. Раз он пришел и выбрал меня, то
очень важно, что заставило его выбрать меня, прийти и расска-
зать мне именно эту историю.
Смыслы этой истории – в зависимости от того, кому ее расска-
зывают, – в отличие от одной единственной правды, могут быть
очень разными. Если он придет ко мне – смысл будет один, если
он придет к другому терапевту, смысл будет иной. Итак, этот рас-
сказ вызывает у меня определенную реакцию, не только эмоцио-
нальную. То, что со мной происходит, приводит к тому, что я вна-
чале начинаю описывать себе, а потом клиенту – переживания,
которые вызывает его рассказ. Их отличительная особенность
состоит в том, что они принадлежат не мне, а ситуации, полю от-
ношений и являются совместными.
Допустим, приходит клиент и рассказывает страшную или
злобную историю о кризисе в браке. Что его рассказ может вы-
звать у меня? Очень разные чувства и переживания. Один кли-
ент может меня «пугать», другой – стремиться потрясти меня
или ошеломить, а я чувствую умиление и радость. (Помните, как
Толстой отзывался о драмах Леонида Андреева: он пугает, а мне
не страшно.) А почему не страшно? Возможно, за этим стрем-
лением напугать что-то скрывается. И я могу сказать: знаешь,
история безумно страшная, и если бы я ее читал, она вызвала бы
у меня море сочувствия и желание тебя защитить, но то, как ты
рассказываешь, меня удивляет, вызывает любопытство, удивле-
ние, облегчение и т.д.
Что происходит в этой феноменологической установке созна-
ния? У меня возникает некое описание, отклик, который стано-
вится феноменом контакта. Я обращаю внимание на то, что в дан-
ный момент переживаю, и откликаюсь этим на историю клиента.
Меня не интересует истина, меня важно, что происходит со мной,
терапевтом, чувствительным к процессам в поле. Я становлюсь
своего рода барометром, градусником, зеркалом, чувствилищем
того, что происходит между нами, и «одалживаю» свои пережи-
вания клиенту. Если я в этом взаимодействии открыт, если я при-
сутствую, то обнаружится следующая вещь. Переживания, воз-
никающие у меня, одновременно возникают и у клиента. Если
страшная история вызвала у меня удивление и приподнятое на-
строение, и я говорю клиенту: «Знаешь, ты мне рассказал страш-
ную историю, а мне на удивление улыбаться хочется», – то это
вызовет у него некоторую реакцию. Я поделился не суждением
или интерпретацией, я внес свои переживания в наш контакт, и
они стали его феноменом.
Феномен – это всегда некоторый описательный фрагмент
реальности. Его невозможно обозначить одним словом. В сово-
купности мое взаимодействие с клиентом, его рассказом и моим
откликом является феноменом нашей терапевтической встречи.
Во время супервизии часто приходится слышать: я обнаружил
стыд у клиента и работал с ним, как с феноменом, или обна-
ружил скорбь и работал с ней как с феноменом. «Стыд» или
«скорбь» ни в коем случае не являются феноменами. Феномен –
это всегда описание, хотя бы частичное описание реальности. И
для того, чтобы ее описывать, Гуссерль предложил достаточно
интересную процедуру, которую назвал феноменологической
редукцией.
Это не просто философская процедура. Чтобы стать фено-
менологом, нужно достаточно долго учиться. Для психологов,
психиатров и оргконсультантов, стремящихся освоить феноме-
нологическое направление, проводятся специальные тренинги
по феноменологической редукции. Они состоят в выработке на-
выка по отключению своего сознание от окружающего мира, по
его очищению (редукция означает «очищение») от всего нанос-
ного, что к данности не имеет никакого отношения. В гештальт-
подходе мы называем это процессом осознавания. Гештальтистам
хорошо известен «Практикум по гештальт-терапии», написанный
Перлзом, Гудменом и Хефферлайном. Эта книга представляет со-
бой практическое руководство по овладению способностью очи-
щать себя от наносных вещей, которые могут повредить в плане
истинности и адекватности наших переживаний в терапии и жиз-
ни вообще.
Что может повредить? Много чего. Например, усталость. Если
я работаю с клиентом и думаю: «А побыстрей бы он ушел», – то
это будет препятствовать возникновению совместного пережи-
вания и опыта, поскольку одновременно я буду транслировать
ему послание, думаю, и так хорошо известное ему в опыте: «Ты
надоел(а). Я устал(а) от тебя. Будет хорошо для нас обоих, если
мы расстанемся». Если я совершу усилие, и внесу переживания,
связанные с усталостью, в наш контакт, возможно, это будет
уместной конфронтирующей интервенцией для клиента и позво-
лит ему осознать, например, кризис в отношениях. Если от стыда
промолчу, то отвергну его и вытесню из пространства контакта.
Терапевта могут пугать какие-либо предрассудки, которые не
дают возможности получить соответствующий опыт и занимать-
ся феноменологической редукцией.
Например, терапевт – гомофоб, а к нему пришел клиент с не-
традиционной сексуальной ориентацией. И терапевт думает:
«Как же тебе не стыдно? Тебе столько лет, а ты не можешь разо-
браться со своими предпочтениями». Или приходит мужчина, жа-
лующийся на неурядицы, слабости и невзгоды, а терапевт думает:
«Ну, как же, мужик должен быть сильным, а ты что, не можешь?
В трех соснах заблудился…» Все, что относится к окружающе-
му миру, часто вмешивается в процесс переживания, и осложня-
ет путь к феноменологическому описанию. И я так и не узнаю
смысла: для чего ко мне пришел данный клиент, что ему в данный
момент стоило сказать?
Однажды мой клиент во время встречи жаловался на бессилие
и невозможность сделать выбор. Мы с ним мучились минут пять-
десят. Наконец, я сказал: «Знаешь, я бессилен тебе помочь, у меня
глубочайшая растерянность, и я не знаю, что делать». Что бы вы
думали? И это стало прорывом, к которому мы шли предыдущие
50 минут. Он то еле слышно говорил, шептал, а тут вдруг его го-
лос стал сильным, открытым: «О, хорошо». Я подумал – зачем
он ко мне приходил? Я, правда, чувствовал бессилие и растерян-
ность. И задал себе вопрос: «Для чего ему надо было проверять
меня на бессилие?». Возможно, чтобы сравнить: если уж такой
монстр, как Моховиков, оказался бессильным, то уж, наверно, у
меня есть какие-то силенки, я выдержу и справлюсь. Именно это
сильно поменяло монотонный характер беседы. Говоря о бесси-
лии, я перестаю быть бессильным, и феноменологическое описа-
ние дает шанс клиенту к изменениям.
В гештальт-подходе феноменологическая редукция или осо-
знавание приводит к инсайту. Он возникает, если я исследую фе-
номены с помощью описания ситуации для себя и для клиента,
как бы складываю пазлы. Инсайт – это когда пазл сложен от на-
чала до конца и в нем нет пустых мест, того, что может серьезно
мешать. Когда мы говорим о феноменах, очень важно помнить,
что они являются подробным описанием с достаточной включен-
ностью и вовлеченностью, которую разделяет клиент. Если он
приходит ко мне и говорит «мне больно», я прошу его: «Расскажи
мне о своей боли». И тогда начинается рассказ. Боль в теле, даже
очень сильная, всегда локальна. Есть места, которые не болят, и
на них можно опереться. В нашей душе нет перегородок. И если
возникает душевная боль, то от нее некуда скрыться, она пре-
следует тебя всегда и везде, и потому становится невыносимой.
Опереться можно только на рассказ о боли кому-то, когда она из
безграничной превращается в семантическую. Рассказ приносит
постепенное облегчение.
Нельзя феномен взять и обнаружить. Его обнаружение это
длительный процесс. Чтобы научиться феноменологическому ис-
следованию, нужно терпение и устойчиво используемый навык,
желание присутствовать и уважать клиента. Когда мы обнаружи-
ваем некоторый феномен, происходит интересная вещь. Возьмем
пример, который я приводил выше: клиент рассказывает о страхе.
Я чувствую удивление или еще какие-то чувства, и мы обменива-
емся этими переживаниями. Любой феномен не является чем-то
полноценным и завершенным. Феномен – всегда окно в мир дру-
гого человека. Одно из фундаментальных руководств по детской
гештальт-терапии, написанное Вайолет Оклендер, называется –
«Окна в мир ребенка».
Что это значит? То, что мне рассказывает клиент, и то, что мы
с ним определяем как феноменологическое исследование, есте-
ственно, ведет к инсайту. Но инсайтом ничего не завершается.
Открывается некоторое окно, я вхожу в мир другого человека,
поскольку переживания, как определял Федор Василюк, это со-
стояние, которое становится событием моей жизни. Для меня от-
крытие окна – это событие. Событие не только как поступок, но
и событие как бытие-с-другим. Заглядывая в это окно, я начинаю
видеть дальше, точно так же как и вы, заглядывая в него.
В этом смысле многие психотерапевты в чем-то – эксгибици-
онисты. Они, в самом деле, любят подглядывать. Я спрашивал
некоторых своих коллег, любят ли они заглядывать в окна. Да,
любят, хотя давно не заглядывали. Но когда были детьми или под-
ростками, особенно вечером, в маршрутке или трамвае – любили
смотреть, что за окном есть, какая мебель, шторы, какие люди, и
чем занимаются… Иногда очень любопытно заглянуть в «окно».
Когда действительно формируется терапевтический альянс, у
клиента и терапевта возникает интерес и дальше «заглядывать в
это окно».
Со временем мы обнаруживаем очень много окон во внутрен-
ний мир другого человека. Представим себе другого человека как
некоторый объект – скажем, круг. Клиент часто себя описыва-
ет как замурованное здание, в котором нет ни окон, ни дверей.
Каждая сессия – это опыт обнаружения хотя бы одного окна. Чем
больше сессий, тем больше окон. Хотя иногда оно бывает одно –
и, слава Богу, через него тоже можно смотреть и много чего уви-
деть. Соответственно любой феномен нескончаем. Если в физи-
ческой метафоре – он как атом, который делится на элементарные
частицы, и этому процессу не будет конца. Так и с обнаружением
смысла у другого человека.
Что дает каждое из этих «окон»? Оно не только повышает мою
осознанность – а она, смею надеяться, повышается, если я рабо-
таю с клиентами, – или осознанность клиентов. Каждое окно на-
деляет жизнь человека каким-то новым смыслом. Если окна про-
рубают – их прорубают для чего-то, в них есть какой-то смысл. И
тогда те переживания, на которых мы фокусируемся, позволяют
нам достаточно детально, подробно проникнуть в мир друго-
го человека, но не для того, чтобы что-то о нем узнать, а чтобы
пережить смысл, и чтобы он нашел смысл, который существует.
Пол Гудмен, один из основателей гештальт-терапии, говорил, что
терапия всегда представляет собой анализ внутренней структу-
ры переживания. И это не зависит от степени контакта, которая в
данном случае существует. Мы чаще хотим что-то познать, слов-
но античные философы, которые акцентировались на знании. Я
не знаю, надо ли познавать самого себя, а вот задать себе вопрос –
насколько осмысленна моя жизнь? – думаю, стоит. Насколько для
меня ценна реальность, в которой я существую? Думаю, это важ-
ные вопросы, которые достаточно серьезно улучшают качество
жизни человека.
Что еще характеризуется феномен? Он всегда уникален.
Феномен, возникший у меня, и феноменологические исследо-
вания, которые я сегодня проводил с клиентами, не повторится
никогда. При встрече с другим человеком или другим терапевтом
смысл этой встречи будет совершенно иным, и феномен всегда
включает в себя конкретное переживание. Причем переживание
не за другого человека, а переживание себя. Можно знание о себе
умножать бесконечно, и мы это умеем делать очень хорошо. Но
очень трудно научиться переживать себя. Например, как форми-
руется мужская или женская идентичность? (Помимо того, что
мы узнаем о биологическом устройстве наших организмов, об
отношении к мужчине или женщине в том или ином обществе.)
Мы осознаем себя представителями мужского или женского рода
только путем переживания себя, получения опыта о себе, что
даже звучит в русском языке как-то странно, да и связано с боль-
шими трудностями.
В гештальт-терапии мы, прежде всего, интересуемся тем, как
человек организует свой опыт. Имеется в виду – в чем он видит
смысл своего опыта, потому что никогда ничего не происходит
просто так и бессмысленно. Феноменология тесно связана с те-
орией поля, диалогом, и отношениями, возникающими между
людьми. Не случайно я определял переживание как со-бытие-
с-другим – не может возникнуть переживания в одиночестве.
Наедине с собой могут возникать эмоции или аффекты, я могу
себя познать, узнать о себе какие-то умные вещи. Переживание
неотделимо от контакта. Способность к рефлексии возникает
только тогда, когда рядом находится другой человек. Вот почему
самотерапия практически невозможна, потому что только с по-
мощью другого человека я могу увидеть себя. Даже диалог, если
он происходит без учета контекста, – это одиночество вдвоем,
как говорил Жан-Мари Робин. Важен не диалог, а важны отно-
шения, в рамках которых возможно феноменологическое пере-
живание.
Феноменологическое исследование, помимо всего, что я уже
сказал, не только окно в мир другого человека. Оно создает осо-
бый тип феноменологического мышления, опирающегося на осо-
знавание. Оно состоит в том, что я могу с усилиями или без осво-
бодить себя от всех наносных вещей, не имеющих ничего общего
с контактом с другим человеком. Это очень сложно. Знания тут
как раз мешают. Один из важных навыков, полученных нами в
результате когнитивного развития, это навык классификации.
Нам важно усреднить мир, типологизировать его. И если мы со
своими схемами обращаемся к клиенту, как правило, пережива-
ние оказывается невозможным.
Например, клиент сказал мне, что в 15-летнем возрасте мать
водила его на консультацию в психоневрологический диспансер.
Я могу попросить его рассказать о своих переживаниях, что он
чувствовал, когда оказался там. А могу ничего не спросить и по-
думать: «Да, ужас! В 15 лет консультировался в психоневрологи-
ческом диспансере. Все, наверняка у него есть какой-то диагноз».
И дальше я его уже не слышу, контакт уже нарушился, я озабочен
только тем, как себе облегчить ситуацию и типологизировать дан-
ного клиента. Если болен, то чем?
Тогда я стану не как психотерапевт, а как психиатр выискивать
у него те или иные признаки психического расстройства. Может,
мама сама была не в себе и отвела ребенка туда от какого-то силь-
ного страха или еще каких-то переживаний? Я лишаю себя воз-
можности это узнать. В тот момент, когда он мне рассказывает,
передо мной открывается окно, я могу в него посмотреть. Но могу
испугаться, если я не психиатр и никогда не видел сумасшедших.
Сильный страх приведет к тому, что я скажу себе внутри: никогда
в это окно смотреть не буду. Или, допустим, у меня есть у меня
определенные представления о женщинах. И клиентка пришла
ко мне с сентиментальностью и слабостью. Ну что ж, – буду я
думать, – все женщины такие, с кем не бывает. Начну ее типоло-
гизировать, относить к какому-то типу, истерическому или еще
какому-нибудь. То есть закроюсь от собственных переживаний. И
захлопну окно в ее мир.
Чтобы открылось окно клиента, терапевту нужна высокая сте-
пень осознанности, вовлечения и включенности в феноменоло-
гический контакт. Чем больше я включен, чем больше моя жизнь
для меня приобретает ценность, я начинаю ощущать час работы
как время моей жизни. Это очень интересная штука, потому что в
гештальт-терапии – хотя об этом мало говорится, – мы работаем
с такой важной вещью как восстановление у клиента его пере-
живания времени. Что происходит с клиентом до терапии? Его
время обычно останавливается. Это может звучать парадоксаль-
но, но хода времени нет, оно просто исчезает. Он зависает в про-
шлом, или между прошлым и настоящим, или между настоящим
и будущим. И не может попасть в свою настоящую жизнь. То,
что может восстановить переживание времени и, соответственно,
чувства реальности, – это столкновение клиента с реальностью.
Тогда время будет восстановлено в правах. Я не могу восстано-
вить время у себя, если я один. Переживание времени, момента
настоящего, неизбежно восстанавливается только в контакте с
другим.
В древней Греции у времени было два бога. Один хорошо
известный – Хронос, бог последовательного времени, а другой
Кайрос – бог благоприятного мгновения, воплощения. Древние
греки считали, что, помимо хронологического времени, есть
прерывистое время, в рамках которого я могу воплотить себя.
Кайрос – единственный, чьих скульптурных изображений не
Александр Моховиков. Феноменология и гештальт-терапия
создавали – ведь он неуловим, его никто не видит, и воплотить
его невозможно. А когда его рисовали – рисовали только пятки,
поскольку только их и можно увидеть1. Это мгновение, которое
постоянно ускользает. Но дает бесценный опыт. Аристотель свя-
зывал опыт с искусством, а знания с наукой.
До сих пор ведутся споры: чем же является психотерапия? Она
является наукой, и тогда должна опираться на знания; или же она
является искусством, и тогда должна быть основана на опыте?
Ваш ответ…

Феноменология и гештальт-терапия А.Моховиков / / Гештальт-обзор 2013, № 3 Сборник материалов Украинского филиала Московского Гештальт Института.

Александр Моховиков – директор Украинского филиала МГИ,ведущий тренер МГИ, член профессионального совета МГИ, гештальт-терапевт, супервизор. Врач-психиатр, кандидат медицинских наук, доцент ОНУ им. Мечникова, член Ученого совета Института экзистенциальной психологии и жизнетворчества (Москва), член тренерского совета УСП. Автор более 200 научных работ и монографий.

© А.Моховиков, 2013

© «ГЕШТАЛЬТ-ОБЗОР» 2013, № 3

Феноменология и гештальт-терапия (Александр Моховиков, Одесса, 2013) полный текст

Стартує набір на програму підготовки гештальт-терапевтів!

       133635

  «Теорія та практика гештальт- терапії»

       Спільнота психологів практикуючих
«ГЕШТАЛЬТ-ПІДХІД»

      Освітня програма з гештальт-терапії 
            (відповідає стандартам підготовки Європейської Асоціації Гештальт Терапії  (EAGT))
                                     

Гештальт терапія (або гештальт-підхід) – сучасний теоретичний і практичний інструмент, який з успіхом використовується в індивідуальному психологічному консультуванні та груповій психологічній роботі, в педагогіці, в роботі з організаціями і сім’ями (з дорослими і дітьми).

Гештальт терапія ефективно застосовується при роботі з емоційними розладами, для подолання наслідків психотравмуючих ситуацій, у роботі з проблемами залежної поведінки, для особистісного розвитку. Гештальт терапія спрямована на розвиток гнучкості, пластичності і творчості в житті людини, наслідком чого є підвищення якості життя загалом.

Дана програма спрямована на підвищення професійної та особистісної компетентності фахівців з гуманітарних дисциплін, працівників сфери «Людина – Людина» (психологів, педагогів, лікарів, соціальних працівників, керівників, менеджерів з персоналу), студентів відповідних спеціальностей.

Структура програми: перший рівень підготовки – 1,5 року (6 сесій, 180 годин), другий рівень – 2,5 роки (14 сесій, 240 годин). Підсумком даної програми є процедура сертифікації відповідно до стандартів Європейської асоціації гештальт терапії (EAGT).

Формат роботи: триденні сесії один раз у два – три місяці.

Програма першого рівня – це знайомство з методом та можливість отримати особистий досвід в групі. Зокрема, учасники програми можуть:

  • познайомитись з основними поняттями та принципами гештальт терапії;
  • більше дізнатися про те, що необхідно для змін в житті та що саме їх ускладнює;
  • отримати практичний інструментарій для подолання перешкод в усвідомленні та задоволенні своїх актуальних потреб.

Програма другого рівня спрямована на формування професійних навичок, необхідних в практичній діяльності та подолання труднощів і напружень у власній професійній діяльності.

 

Ведучі програми

Ігор Огданськийпрактикуючий психолог, акредитований гештальт терапевт, супервізор, тренер. Професійна діяльність: індивідуальне консультування, робота з сім’ями і парами, ведення терапевтичних та супервізійних груп, навчальна, тренінгова діяльність.

Ірина Толочко практикуючий психолог, акредитований гештальт терапевт, супервізор, асоційований тренер. Сфери професійних інтересів – психологічне консультування і психотерапія, робота з кризовими станами; проведення навчальних, тематичних та терапевтичних груп; супервізія (індивідуальна та групова).

 

Деталі, запитання, співбесіда та запис в групу за тел.:

095 33 70 716, Ірина

095 177 90 03, Ігор

0990698519, Дар’я

Стартує набір на програму підготовки гештальт-терапевтів!

Глосарій гештальт-термінів С. Накрийко та С. Ситника (частина I)

“Слова – це не просто слова. Мені видається, що вони виражають деяку потребу в створенні семантичного простору, у вираженні чогось, властивого саме цьому полю.”
Сюзанна Накрийко, Сергій Ситник

2423

Публікується у вільному доступі вперше, з дозволу авторів.

Передмова наукового редактора

     Шановні друзі, дорогі коллеги-гештальтисти! Дозвольте запропонувати Вашій увазі сміливе починання Сюзанни Накрийко. Схоже вдалий дебютний крок, як за формою, так і за змістом. А втім, судити Вам. Порадившись з перекладачем, ми ризикнули опублікувати початковий результат роботи, тривапих суперечок, пошуків вагань і сподівань.Запрошуємо до обговорення усіх охочих. Будемо вдячні за критику, пропозиції, ідеї та роздуми.

 

Передмова перекладача

     Цей глосарій – результат уважного прочитання книги  Фріца Перлза “Гештальт підхід” в оригіналі (The Gestalt Approach & Eye Witness to Therapy, Fritz Perls, 1973, Science & Behavior Books), і тому терміни подаються по мірі їх виникнення й тлумачення автором. Деякі терміни чи цитати вам можуть бути добре відомі, інші – можуть видатись достатньо незвичними. При перечитуванні книги я часто натрапляла на слова чи поняття, які ми зараз не вживаємо, та вони, однак, розкривають зміст, що лежить в основі практики й світогляду гештальт терапевтів. І мені хотілось повернути іх до життя, дати їм голос.

Визначення цитатами – це, з одного боку, спосіб достатньо точковий, щоб передати суть поняття, однак з іншого – доволі обʼємний, і залишає простір для розуміння читачеві.

Ідея створення такого глосарію виникла з певних міркувань та особистого досвіду. По мірі формування гештальт-середовища на західній Украіні, в україномовному середовищі, зокрема у Львові, де я працюю, і по мірі мого занурення в цей процес, постала потреба спільноі професійної мови. Під час ведення навчальних груп першого рівня чи проведення супервізіі, я помітила, що мені не вистачає слів; іноді потрібно декілька секунд щоб перекласти російський термін і вставити його в свій український текст, до того ж, ті самі поняття учасники групи чи супервізії називають та перекладають по-різному. І тут в мене виникла ідея створити узгоджений професійний словник. Відтак я ризикнула над цим попрацювати, заручившись допомогою наукового редактора – Сергія Ситника.

Під час роботи виникли певні труднощі зі словами, до яких немає відповідників в українській мові. Наприклад, зі словом «Евернес» (awareness). Ми вирішили піти шляхом тих, хто залишив свого часу слово «Гештальт», яке на сьогоднішній день вже добре прижилось і усім зрозуміле. Хоча поняття «Евернес» у гештальт-підході позначає процес, так само як, наприклад, «Інтроекція», виникли труднощі з вживанням його як дієслова. На нашу думку, найближче відображає суть цього поняття слово «Помічати», як таке, що позначає процес звертання уваги без надавання смислу чи смислів.

Слова – це не просто слова. Мені видається, що вони виражають деяку потребу в створенні семантичного простору, у вираженні чогось, властивого саме цьому полю.

 

Gestalt – Гештальт

 Гештальт – це зразок, форма, специфічний спосіб організації окремих частин, які складають ціле.” (ст. 3)

 

Gestalt Psychology – Гештальт Психологія

 “В основі гештальт психології лежить переконання, що людина переживає свій досвід, організовуючи його в певні патерни (форми) або цілісності, і що розуміти людську природу слід як функцію цих форм або цілісностей, з яких вона зроблена.” (ст. 3-4)

 

Homeostasis – Гомеостаз

 Гомеостаз вживається як синонім пристосування (ст.4) і саморегуляціі (ст.5).

“Таким чином, ми можемо назвати гомеостатичний процес процесом селф-регуляції,   процесом, завдяки якому організм взаємодіє зі своїм середовищем.” (ст. 3)

“Гомеостатичний процес – це процес, завдяки якому організм підтримує свою рівновагу і, таким чином, своє здоров’я при змінних умовах. Отже, гомеостаз – це процес, завдяки якому організм задовільняє свої потреби.” (ст. 4)

 

Need – Потреба

 “Чим інтенсивніше ми переживаємо потреби як необхідні для продовження життя, чим сильніше ми ідентифікуєм себе з ними, тим інтенсивніше ми будемо спрямовувати свою активність на їх задоволення.” (ст. 6)

“Для того, щоб задовольнити індивіду свої потреби, закрити гештальт і рухатись далі до інших справ, необхідно відчути, чого саме він потребує; і він повинен знати як маніпулювати собою і своїм середовищем, тому що навіть суто фізіологічні потреби можуть бути задоволені тільки шляхом взаємодії організму і середовища.” (ст. 8)

 

Contact – Контакт

 “Організм має потреби пов’язані з психологічним контактом так само, як і з фізіологічним; вони відчуваються кожен раз, коли порушується психологічна рівновага; так само як і фізіологічні потреби відчуваються кожен раз, коли порушується фізіологічні рівновага.” (ст. 6)

 

Foreground figure / Background  – Виступаюча фігура / Фон

 Ми можемо сказати, що домінантна потреба організму в будь-який час стає виступаючою фігурою, а інші потреби, в той самий час, відступають, принаймні тимчасово, в фон.” (ст. 8)

 

Awareness – Евернес

 “Ми також говорим про евернес, яке можна описати як невиразну увагу. Евернес є більш розсіяним та дифузним, ніж увага – воно означає більш розслаблене аніж напружене сприйняття цілою особистістю.” (ст. 10)

“Так як свідомість є абсолютно ментальною  за своєю природою, то і несвідоме також. Однак, евернес та аневернес не є абсолютно ментальними.” (ст. 54)

“Евернес завжди відбувається тільки в теперішньому. Воно відкриває можливості для дії. Рутина і звички є усталеними функціями, і будь-яка потреба змінити їх вимагає, щоб вони знову стали фокусом евернес.” (ст. 65)

 Продовження читайте у наступній публікації.

 

Глосарій гештальт-термінів С. Накрийко та С. Ситника (частина I)

Терапевтична група (ведучі – І. Огданський та І. Толочко)

Групова психотерапія – це можливість дослідження власного внутрішнього світу, усвідомлення існуючих та побудови нових способів взаємодії з іншими людьми (близькими, друзями, колегами, ворогами…).

 

Терапевтична група – особливе середовище для глибокого проживання почуттів, експериментів та пошуку творчого пристосування з метою покращення якості життя.

 

Гештальт-підхід пропонує унікальну і цікаву можливість реалізації цього психотерапевтичного методу з оригінальними формами роботи.

Це можливість отримати власний клієнтський досвід, спробувати психотерапію для себе серед людей.

Для фахівців, що працюють з людьми – це можливість розслабитись, отримати власну психологічну гігієну та розширити межі професійної компетентності.


Для студентів освітніх програм з гештальт-терапії години зараховуються як групова психотерапія.

Кількість учасників: 7 – 12 осіб.
Режим роботи: раз на два тижні по понеділках, тривалість зустрічі 2 години (18:30 – 20:30).
Початок роботи групи: 15.12.2014

 

Ведучі:
Ігор Огданський – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, супервізор, тренер, фахівець по роботі з проблемами залежності.
Ірина Толочко – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, ведуча тематичних та терапевтичних груп.

 

Додаткова інформація та запис:
095 177 90 03, Ігор
095 33 70 716, Ірина
099 069 85 19, Дар’я

Терапевтична група (ведучі – І. Огданський та І. Толочко)

Здравствуй и прощай, или расставание по-гештальтистски

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СТАТЬЯ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЕЙЧАС БОЛЕЗНЕННО РАССТАЕТСЯ, РАССТАЛСЯ НЕДАВНО… а МОЖЕТ БЫТЬ ДАВНО, НО НЕ ПЕРЕЖИЛ…

ДЕРЖИТЕСЬ! ТАК БУДЕТ НЕ ВСЕГДА!

Здравствуй и прощай, или расставание по-гештальтистски

Эта статья посвящена тем, кто переживает, или никак не решается пережить, болезненное расставание со сложными, болезненными отношениями. Которые уже давно нужно прекратить, и это «нужно» — уже не интроект, а самая настоящая потребность. Почему не с человеком, а с отношениями? Это не случайная описка. Это действительно так, ведь зачастую болезненные, неудовлетворительные отношения суть продукт, как раз, отсутствия в них настоящего контакта с реальным человеком. Несостоявшаяся встреча, которую уже пора заканчивать… Из-за истощения, страдать нет больше сил. А ведь расстаться с человеком, так с ним и не встретившись — слишком трудная задача. Незавершенный гештальт (gestalt), как ни крути.

Откуда берутся вообще такие ситуации? Есть очень сильная фрустрированная потребность, сильный голод: по теплу, по любви, принятию, признанию… И эта потребность должна быть насыщена в гораздо более раннем возрасте, но по каким-то причинам, этого не случилось. И потом всю жизнь человек ищет, рыщет… И тут появляется Объект, который вроде как «вызвался» ее удовлетворить. Впрочем, он сам об этом редко догадывается. Он, что называется, попал. И — все, он обречен стать объектом безумной любви, которая вообще-то, по большому счету, и не к нему вовсе. Далеко не к нему. Взрослый мужчина, к примеру, редко имеет сходство с матерью двухлетнего ребенка, согласитесь. Но зато далеко не редкость, когда пытаются такую подмену осуществить. Но я не об этом сейчас.

А о том, что рано или поздно, влюбленный не по адресу начинает догадываться, что так дальше жить нельзя. И что здесь не дадут. Но не так-то просто выйти из отношений, которые питают — пусть суррогатно, пусть недостаточно, и по качеству это больше похоже морковку для осла — но все же придают некий смысл, энергию… Грустно. Вот с появлением как раз этого чувства все и начинается! Да, вовсе не со злости: сколько ее ни аккумулируй, все равно не хватит, чтобы разорвать неудовлетворительные отношения. Проверено. Грусть — это первая ласточка, оповещающая о том, что что-то уходит, что-то утрачено навсегда. И именно готовность это переживание впустить в себя, встретиться с ним лицом к лицом, готовит почву для дальнейшего расставания. Всегда что-то уходит навсегда: каждый неповторимый миг жизни, каждая пора года, каждый этап взросления. И если чего-то недополучил, скажем, в безмятежном детстве, или в мятежной юности, — то и не доберешь уже. И не стоит искать вчерашний день. Итак…

Осознав, или начиная понимать, что это не совсем то, что нужно, начинается первый этап расставания — дифференциация: замечание разности, испарение иллюзий. Если обращаться к гештальт-парадигме, то на этом этапе происходит следующее: фигура начинает обретать фон. Но не тот фон, что был выбран одержимым сознанием на свое усмотрение и «приделанный в фотошопе», а реальный. Человек появляется — здрасьте вам! Во всей своей красе, как говорится. Именно на этой фазе все принцы лишаются пристолов, кони белизны, красавицы неземной красоты, девы непорочности и тому подобное. И появляются простые бабы и мужики. О ужас!

Дальше, и так и эдак покрутив и примерив на себя, и на свою жизнь, реальный Объект, понимаем: «не то». Но расстаться по-прежнему сложно. Если не сказать тяжело. Предпринимаются судорожные попытки все же втиснуть Объект в нереальный фон ожиданий: подрезать, дорисовать, затушевать… Но энтузиазма хватает ненадолго, реальность берет свое. Забавно, он это фаза преконтакта (precontact), несмотря на, вроде как очевидный, постконтакт (postcontact). Преконтакт не только, и не столько, с реальным Человеком, как со своей истинной потребностью. Того ли хочется на самом деле? В этих отношениях ни разу не удовлетворится эта насущная потребность, а казалось, что это возможно. Хроническое чувство неудовлетворенности — тому доказательство. Такое разочарование, разоблачение переживет не каждая привязанность. Если с реальным Человеком хочется что-то строить дальше, то это начало нового витка. Если нет — придется прощаться.

Но не так-то просто с этой своей потребностью встретиться, не каждый готов мужественно посмотреть правде в лицо. Потому что это совсем не обрадует — это шокирует и точно переменит чуть ли не всю жизнь. Иными словами, только «избранные» переходят на следующую фазу — контакта (contacting) со своей потребностью. Той самой, которую таким (кривым) способом никак не удовлетворить, а вот избежать — как раз самое то. Такой вот «переход» редко обходится без помощи психотерапевта, особенно, если у страждущего уже накоплен большой опыт избегания, или прерывания контакта. Ну согласитесь: шутка ли на сороковом году жизни узнать, что смысл всей жизни не в поиске «той самой единственной», а в том, чтобы своей верностью доказать маме, что я лучше, чем папа — предатель. И что вот эта очередная девушка не подошла, потому что изначально пробовалась на совсем другую роль, чем было заявлено. Ну, как-то так. Или признать, что беременность не наступает только потому, что не хочется иметь с этим человеком ничего общего, несмотря на то, что он «идеальный отец и заботливый муж»…

Так вот, если же этот переход все же осуществлен и потребность выявлена — это еще не равно удовлетворена. И Объект, хоть и поблек изрядно, свою притягательность еще полностью не утратил. Ведь было что-то ценное в этих отношениях, что-то уникальное и неповторимое, а главное — приведшее в эту точку нового понимания своей жизни. Так начинается фаза пост-контакта в отношениях, который накладывается на фазу фулл-контакта (full contact) с потребностью. Такое вот наложение двух кривых. А что делать: это оказываются два отдельных процесса, которые наслаиваются один на другой. Фулл-контакт с истинной потребностью (удовлетворение) описать невозможно: сколько же разных потребностей может стоять за приверженностью неудовлетворительным отношениям! А вот пост-контакту необходимо уделить максимум внимания…

Хотя бы потому, что качественно пройденная фаза пост-контакта станет кирпичиком в построении нового опыта. И именно ассимиляция опыта является залогом избавления от повторяющихся подобных ситуаций в жизни. Вот тут-то как раз и начинается прощание по-настоящему, и это ой как непросто. Причем, как вы уже поняли, не столько с Человеком, как со своими позитивными проекциями. Несмотря на то, что решение расстаться принято и нет желания что-то продолжать или «начинать сначала», чувства печали не избежать. Расставаться больно. И это следует принять как данность. И чем больше вбухано в Объект ожиданий — тем больней. Отмирает часть личности, делегированная Другому, а это всегда болезненно.

Пост-контакт я бы тоже разделила на две части. В самом начале сепарации, когда еще очень больно и грустно, работа горя только начинается. А это всегда: слезы, сопли, ярость, обида, сожаление и прочие аффекты. И их важно отреагировать. Времени и сил на это лучше не жалеть, а позволить себе пострадать в удовольствие, что называется. Неплохо бы вступить, или хотя бы попытаться, в реальный диалог с Человеком: что-то высказать, что-то выслушать… Также на этом этапе «отпускания» возможны колебания в обратную сторону — всевозможные «камбэки» типа: а может быть..? Нет, не может. Но в этом же нужно убедиться! Кроме того, боль бывает такой сильной, что тянет снова принять иллюзию, как наркотик… Но и это все проходит. Проживание боли утраты имеет волновую природу: то накатит, то отпустит. И этого не нужно бояться или пытаться проскочить: со временем волны становятся слабее и постепенно стихают. И как только такая динамика наметилась, рекомендуется, по возможности, убрать все дразнящие факторы, как то: вещи, фотографии, посещение мест, с которыми связаны воспоминания… Ну, это скорей рекомендация, чем обязательное условие.

И вот, наконец, когда острая фаза горевания прожита, наступает этап интеграции. Постепенно собирается воедино вся картинка, становится доступен весь спектр чувств: от злости и отвращения до нежности и благодарности. Самое важное здесь — это ничего не упустить, ассимилировать все переживания как некий собственный опыт. Присвоить себе как часть идентичности. Боль на этом этапе притупляется, и на смену приходит тихая грусть. Здесь происходит окончательный выход из конфлюэнции (confluence), илислияния с некой прекрасной идеей, мечтой, которая должна была воплотиться с участием этого Человека (Объекта). И если начало этого процесса сопровождается гневом и болью, то окончание маркируется тихими слезами, светлой печалью. Возвращается энергия, она прибывает какими-то нереальными порциями — еще бы, сколько ее было упаковано в фигуру ложной потребности! Ветер перемен доносит запах свободы и возможностей. Появляется возбуждение — где-то вдалеке, едва ощутимо, начинает зарождаться новый цикл…

Автор: Татьяна Мартыненко

Здравствуй и прощай, или расставание по-гештальтистски

«Орієнтири стосунків»

 Авторський цикл семінарів
«Орієнтири стосунків»
 Травень 2014р., м. Чернівці

          Даний цикл семінарів присвячений вивченню різноманітності світу стосунків: приємних  і         неприємних, азартних і нудних, болісних і радісних, тих, від яких хочеться співати і про які не          можливо говорити…
Ми шукатимемо відповіді на питання: від чого ми залежимо в стосунках та що «допомагає» нам  формувати саме ті стосунки, в яких ми переважно опиняємось?
Наші семінари для тих, кого цікавить гештальт-терапія та психологія стосунків: зі світом, з близькими людьми, з собою.
Також участь в даному курсі може зацікавити всіх, хто зустрічався коли-небудь з проблемами залежної поведінки та співзалежних стосунків. Знання причин та особливостей тих чи інших явищ допомагає усунути негативні наслідки та спланувати основні кроки виходу з проблеми.

Мета даного курсу:

  •    Розширити коло знань учасників про особливості формування залежності та     взаємозалежних    стосунків.
  •   Зацікавити учасників багатогранністю та глибиною стосунків.
  •   Розглянути мотивацію до побудови тих стосунків, в яких хочеться жити.

Зміст циклу семінарів «Орієнтири стосунків» (теми):
1.    «Як і чому ми втрачаємо орієнтири в стосунках». Психологічні, культурні та історичні аспекти формування залежної (взаємозалежної поведінки). Психодіагностика. Погляд на проблему з точки зору гештальт-підходу.
2.    «Звідки ростуть ноги наших проблем?». Особливості формування та основні характеристики патологічних та здорових стосунків. Основні стадії формування взаємозалежності
3.    «Від дітей до батьків». Роль сім’ї та сімейних послань, традицій, форм поведінки в розвитку проблем взаємин. Значення диференціації та сепарації в сім’ї.
4.    «Що з цим робити?». Варіанти роботи з проблемами в стосунках (самостійна, групова, з фахівцем): основні правила та орієнтири.
5.    «Пошук власних орієнтирів». Створення власного проекту формування сприятливих та екологічних взаємин.

Автори курсу:
Ігор Огданський – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, супервізор, тренер, фахівець по роботі з проблемами залежності.
Ірина Толочко – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, ведуча тематичних та терапевтичних груп.

Додаткова інформація та запис: 095 177 90 03, Ігор та 095 33 70 716, Ірина

«Орієнтири стосунків»

«Теорія та практика гештальт- терапії»

       Спільнота психологів практикуючих
«ГЕШТАЛЬТ-ПІДХІД»

      Освітня програма з гештальт-терапії 
            (відповідає стандартам підготовки Європейської Асоціації Гештальт Терапії  (EAGT))
                                     

 «Теорія і практика гештальт терапії» 
     3 відкрита сесія
17 – 19 ЖОВТНЯ 2014 р. (Чернівці)

        Тривалість програми: перша ступінь – 1,5 року (6 сесій, 180 годин), друга ступінь – 2,5 -3 року (14 сесій, 240 годин).
       Формат роботи: триденні сесії один раз в два – три місяці.

        Програма адресована переважно фахівцям з вищою освітою в гуманітарній області (психологи, лікарі, педагоги, соціальні працівники тощо), які мають практичний досвід роботи в сфері психології, педагогіки, медицини, соціальної роботи та / або інших гуманітарних сферах, а також студентам відповідних спеціальностей. Навчальна програма відповідає стандартам EAGT. 

        Для всіх професіоналів, які працюють з людьми, дана програма – це можливість підвищити свій професійний рівень, освоїти навички практичної психології та психотерапії. Участь у програмі першої ступені може бути корисною всім, хто цікавиться психологією, зацікавлений в особистісному зростанні, самопізнанні та вирішенні психологічних проблем. Програма другого ступеня акцентована на формуванні професійних навичок, розвитку якостей, необхідних при роботі з людьми, розширенні усвідомлення власних переживань, подоланні труднощів у власній практиці.

      При успішному завершенні програми першого ступеня видається сертифікат СППГП, відповідний стандартам підготовки EAGT. Учасники за час програми можуть познайомитися з методом; вивчити основні принципи гештальт-підходу; отримати особистий клієнтський досвід в групі та з особистим терапевтом; краще усвідомити свої сильні сторони; брати участь в інтенсивах.

Ведучі програми:

Ігор Огданський – практикуючий психолог, акредитований гештальт-терапевт, супервізор, тренер, психологічна практика з 2004 р Професійна діяльність: індивідуальне консультування, ведення терапевтичних та супервізійних груп, підготовка та проведення тренінгів.

Ірина Толочко – практикуючий психолог, гештальт-терапевт, супервізор, асоційований тренер МГІ, психотерапевтична практика з 2004-го року. Область професійних інтересів – психологічне консультування та психотерапія, робота з кризовими клієнтами; ведення навчальних, тематичних та терапевтичних груп; супервізія (індивідуальна і групова).

 

Деталі щодо програми, тренерів, датах сесій, а також інші запитання, співбесіда та запис в групу за телефонами:  095 33 70 716 – Ірина; 095 177 90 03 – Ігор.

«Теорія та практика гештальт- терапії»

Навчання в МГІ

СТРУКТУРА ОБРАЗОВАНИЯ В МГИ БАЗОВЫЙ КУРС
 Первая ступень – 1,5 года – «Основы гештальт-терапии» – знакомство с методом, обучение основным понятиям и принципам гештальт-подхода, личный терапевтический опыт в группе, работа с индивидуальным терапевтом, участие в интенсиве в клиентской позиции.
 Вторая ступень – 2,5 года – «Теория и практика гештальт-терапии» – профессиональная подготовка гештальт-терапевтов, завершается сертификацией (см. «Сертификационные требования»). Включает теоретическую подготовку, личную терапию, супервизию, работу в малых группах, участие в интенсивах (в клиентской и в терапевтической позициях), в конференции, выбор и прохождение специализации (или посещение спецкурса), а также начало собственной практики под супервизией. Специализация завершается выпускным мероприятием, которое курирует один из ведущих тренеров МГИ. Специализации и спецкурсы проводятся параллельно основной базовой программе, а также могут быть пройдены после ее завершения.
 Темы базового курса включают 1 и 2 ступени, определяемые в 4 больших теоретических блока: 1) знакомство с теоретическими и философскими вопросами гештальт-терапии, 2) методология практики, 3) клинические и другие частные вопросы гештальт-терапии, 4) супервизия. Логика размещения отдельных тем в процессе обучения зависит от руководителя программы и динамики группы.. После завершения 1 ступени выдается промежуточный сертификат с указанием тем и часов. Те, кто хочет продолжить обучение на 2 ступени, подает заявление в МГИ или руководителю программы. Т.о. группа 2 ступени может явиться объединением участников различных групп 1 ступени, мотивированных на профессиональную подготовку. Для некоторого количества участников при этом образование будет сквозным.
 Вторая ступень завершается супервизорской сертификационной сессией в группе (т.н. внутренней сертификацией) с приглашением независимого супервизора – тренера, имеющего выпуски собственных программ и (или) терапевта и в присутствии руководителя (руководителей) программы.
 Выполнения сертификационных требований (см. «Сертификационные требования») участник программы представляет зачетную книжку и все материалы (описание случаев с рецензией, подтверждение часов личной терапии, супервизии, интенсивов, сопровождаемые рекомендацией руководителя программы в учебную часть и записывается на открытую сертификацию. Открытую сертификацию проводит сертификационная комиссия МГИ, состав которой формируется сроком на один год и утверждается профессиональным советом МГИ. Сертификационная комиссия работает с группой, состоящей из участников разных программ, подготовивших материалы к данному сроку. Даты открытой сертификации указаны на сайте МГИ. Сертификация может быть полной, условной (с указанием условий, необходимых для успешного завершения), может быть рекомендована пересдача, т.е. повторная демонстрация работы в другие сроки. В отдельных случаях, в частности при нарушении этических норм, может быть отказано в повторной сертификации.
 После рассмотрения комиссией материалов и демонстрации студентом работы на открытой сертификации, признанной соответствующей профессиональному уровню, ему выдается сертификат МГИ об успешном завершении программы подготовки в области гештальт-подхода с присвоением квалификации гештальт-терапевта.
 Для признания выпускника программы терапевтом со стороны профессионального сообщества необходима процедура его аккредитации на определенный срок (3 года), по истечении которого снова встает вопрос о подтверждении статуса терапевта.
 
 Процедура аккредитации предполагает:
1.       Наличие сертификата об окончании программы,
2.       Рекомендацию руководителя программы, супервизора и двух терапевтов, которые видели работу и подтверждают ее профессиональный уровень,
3.       Описание опыта собственной практики (индивидуальные клиенты, группы, семьи, организации), указание участия в интенсивах (в каких, и в какой роли), в супервизорских и тематических группах, в конференциях, проведение мастерских, выступления, статьи и т.д.
4.       Заявление в общественную организацию общества практикующих психологов «гештальт-подход» или в региональное предствительство общества для аккредитации в профессиональном сообществе как терапевта.
 Третья ступень – 360 часов – ориентирована на подготовку супервизоров, преподавателей гештальт-терапии, а также углубленное изучение теории и методологии практики. Программы 3 ступени существуют в МГИ в настоящий момент в стандартном варианте. Их описанию будет посвящен отдельный выпуск бюллютеня. Существуют также авторские супервизорские программы совершенствования в гештальт-терапии.
 ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПЕВТОВ
Базовый курс
Учебные стандарты приведены в соответствие со стандартами ЕАГТ
 ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ:
1.       Основы гештальт-терапии. Теоретическое введение, исторические корни, основоположники гештальт-терапии, школы гештальт-терапии, авторы, современный гештальт-подход, литература. Основные понятия и принципы гештальт-терапии (поле – организм-среда, феноменологический подход в гештальт-терапии, диалог, осознавание, фигура и фон, контакт, граница контакта, цикл опыта, творческое приспособление).
2.       Теория поля в гештальт-терапии. Теория и функции self. Динамика self. Сопротивление. Утрата ego-функции, основные типы прерывания контакта.
3.       Творческие методы в гештальт-терапии. Работа с внутренней феноменологией клиента. Теория парадоксального изменения. Работа с полярностями. Арт-терапия, работа с рисунком, метафорами, сновидениями. Языки гештальт-терапии. Модальности контакта. Терапевтические метафоры.
4.       Гештальт и телесно-ориентированный подход. Отчуждение и пробуждение телесности. Динамика телесных переживаний в личной истории.
5.       Философия гештальт-подхода и методология практики. Психотерапевтическое мировоззрение и психотерапевтическое мышление. Терапевтическая позиция и профессиональное самосознание гештальт-терапевта. Терапевтические отношения, перенос и контрперенос. Основные стратегии работы гештальт-терапевта. Работа на границе контакта. Процесс-анализ терапевтической сессии.
6.       Теории развития. Развитие ребенка. Гештальт-терапия с детьми и родителями. Семейная гештальт-терапия.
7.       Кризис и травма.
8.       Гештальт-терапия в клинической практике. Здоровье и болезнь. Принципы клинической диагностики в гештальт-терапии. Динамическая концепция личности в гештальт-терапии. Анализ ранних нарушений. Стратегии гештальт-терапевта в работе с эндогенными расстройствами, пограничными нарушениями, зависимостями, неврозами и психосоматическими расстройствами.
9.       Гештальт-подход в работе с группами. Феномены поля в групповой динамике. Гештальт и системный подход. Работа с парами, малыми системами. Терапевтическое сообщество. Организационное гештальт-консультирование.
10.    Принципы и приложения этики .
 Перечисленные темы отражают содержание обучения и не соответствуют перечню тематических сессий. Логика и фокус изложения определяется руководителем программы и зависит от динамики и состава конкретной группы. Программа включает 20 сессий – 14 тематических, 2 терапевтических и 4 супервизорских.
 СЕРТИФИКАЦИОННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ
1.       Теоретическая подготовка – 700-810 часов (1+2 ступень), в том числе, – 14 тематических сессий 420 часов
– специализация или спецкурс по выбору – 120-180 часов
(при отсутствии специализаций в отдельных регионах они могут быть заменены авторскими тематическими семинарами)
– лекционные курсы при отсутствии их в базовом образовании ( психиатрия для психологов и педагогов, теории личности и психологические теории развития для врачей) – 60 часов
– теоретическая подготовка на интенсивах (часы лекций и занятий в учебных группах по уровням) -100-150 часов.
2.       Личная терапия – 240 часов, включает минимум 60 часов индивидуальной терапии (рекомендовано не менее 50 часов работы с одним терапевтом, возможно, с двумя, но неодновременно, учитываются также часы терапии на интенсивах), 60 часов групповых терапевтических сессий, включенных в программу, процесс-группы на интенсивах – 20 часов, малые терапевтические группы параллельно программе – 100 часов.
3.       Супервизия – 150 часов, в том числе 120 часов групповой супервизии, включенные в программу и 30 часов индивидуальной супервизии (супервизия на интенсивах, регулярная заочная динамическая супервизия работы с реальными клиентами при подготовке случаев (рекомендуется обращаться за супервизией 1 раз в 4-5 встреч с клиентом), индивидуальная очная супервизия в малых группах на 3-4 годах обучения – с приглашенным внешним супервизором).
4.       Практикум включает 400 часов, в том числе: (А) 200 часов работы в малых группах – «тройках». Из них 50 часов – практикум на 1-2 году обучения и 150 часов под супервизией на 3-4 годах обучения. «Тройка» встречается каждые 1-2 недели и приглашает супервизора на каждую пятую встречу. (Б) 200 часов консультативной и терапевтической работы с клиентами, семьями, группами, организациями, а также использования гештальт-подхода в практике своей профессиональной деятельности на протяжении обучения на второй ступени, ее краткое описание.
5.       Написание письменной работы по клиническому и теоретическому применению гештальт-терапии в своей профессиональной практике – описание 3-х случаев продолжительной работы, один из них при регулярной заочной супервизии.
6.       Наличие диплома о высшем образовании в области психологии или смежных специальностей.
7.       Участие минимум в 3 интенсивах, в позиции клиента и в позиции терапевта. Клиентский интенсив (один) может быть заменен шатлом. Участие как минимум в одной, желательно, в двух конференциях в области гештальт-подхода, не менее 50 часов знакомства с теорией и практикой гештальта в рамках лекций, мастерских, участия в круглых столах и т.д.
8.       Рекомендация руководителя программы
9.       Демонстрация работы на сертификационной сессии, завершающей программу в присутствии приглашенного независимого супервизора.
 ИТОГОВЫЕ СТАНДАРТЫ МГИ – февраль 2007 года.
1.       700-810 часов теории и методологии
2.       240 часов личной терапии
3.       150 часов супервизии
4.       400 часов практикума
5.       50 часов конференционных
 Всего: 1540 – 1650 часов.
 Учебные стандарты ЕАГТ- минимум 1450 часов
1.       600 часов теории и методологии
2.       250 часов личной терапии
3.       150 часов супервизии
4.       400 часов клинической практики
5.       50 часов по личному предпочтению.
 Учебные стандарты МГИ превышают стандарты ЕАГТ по часам теории и методологии (за счет учета учебных часов интенсивов).
Стандарты программ третьей ступени “Совершенствование в гештальт-терапии”


Смысл, цели и задачи третьей ступени

Программа адресована практикующим гештальт-терапевтам, имеющим базовое образование в области гештальт-терапии (смотри соответствующие стандарты).

Задачей программы является создание пространства для формирования профессионального сообщества, где важен баланс между профессиональным ростом участников и возможностью распознавать, признавать и поддерживать друг друга на коллегиальной основе. Программа строится на принципах коллегиальности и разделенной ответственности, как между участниками так и между участниками и руководителями каждого конкретного проекта. Это реализуется при составлении контракта на обучение, через обращение к групповом контексту, теме отношений и профессиональной этики. Завершение второй ступени является базой для коллегиальных отношений.

Основной целью программы является: формирование профессионального мышления, как единой профессиональной основы, где интегрированы самые различные профессиональные проявления (теоретические, терапевтические, супервизорские и др.). Профессиональное мышление дает возможность применения своего опыта в разных областях, а также способность удерживать в работе три контекста: – индивидуальные, групповой и тематический; – осознавание личной философии практики за которой стоит жизненный путь и уникальная личная ситуация терапевта; – формирование профессиональной идентичности; а также интеграция своих взглядов в целостное профессиональное мировоззрение.

Все это требует от терапевта развитие способности к осознавание и анализу практика на различных уровнях – философском, методологическом, теоретическом и практико-технологическом.

Для решения поставленных задач необходимо:

освоение теоретического ядра гештальт-терапии,
обучение супервизии как основы профессиональной культуры сообщества,
навыки групповой работы,
владение широким контекстом жизни социальных групп и профессиональных сообществ.

Выпускник программы третьей ступени должен обладать навыками:

1. Диагностика, выбор терапевтической стратегии, анализ терапевтических отношений в полевом контексте (социальном, культурном, групповом и др.).

2. Владение индивидуальными, групповыми формами работы и способность осуществлять выбор стратегии работы с учетом ситуации клиента.

3. Строить отношения и действовать в различных профессиональных ролях (терапевт, супервизор, ведущий группы, преподаватель, коллега и др.).

4. Создание и удержание длительных терапевтических отношений с клиентами;

5. Предоставление квалифицированной супервизии, учитывая контекст и уровень подготовки терапевта, а также его способность к ассимиляции опыта.

6. Публичная презентация своей работы – терапевта, супервизора, тренера, ведущего терапевтической группы и др.

Цели и задачи каждого проекта третьей ступени формируются от конкретного состава участников и формы договоренности их с руководителями программы. Эти цели и задачи могут быть в большей степени направлены на развитие терапевтических навыков, практики супервизии, а также на подготовку групповых терапевтов ведущих различные учебные программы.

Участники проекта третьей ступени могут стремиться освоить все перечисленные формы обучения, а могут совершенствовать свое мастерство в конкретных областях.

В профессиональном сообществе мы наблюдаем три процесса: учебный, терапевтический и коллегиальный. Программа третьей ступени позволяет интегрировать эти процессы в профессиональное психотерапевтическое мировоззрение, проявляющееся в конкретной позиции участника в жизни сообщества.

Основные темы:

1. Теория гештальт-терапии (исторический контекст создания и развития гештальт-терапии, основные школы и направления гештальт-терапии, базовые концепты гештальт-терапии, место гештальт-терапии в соотнесении с другими направлениями, литература).
2. Супервизия (теоретические основы супервизии, различные школы супервизии, типы, формы, модели, уровни супервизии, супервизия в различных профессиональных контекстах).
3. Групповая работа (различные формы – терапевтическая, супервизорская, учебная, тематическая, социальные группы, сообщества).
4. Клинические аспекты гештальт-терапии и супервизии.
5. Этика профессиональных отношений.

Форма проведения программы

Состав ведущих третьей ступени утверждается профессиональным советом “программа МГИ” по согласованию с региональным профсоветом.

Программа проводится командой состоящей из 3 или 4 постоянных тренеров.

Эта модель представленная в пространстве образует фигуру, состоящую из бесконечного числа точек поиска участниками возможной идентичности создающую перспективу многомерного видения реальности. Эта модель в значительной степени снижает риск расщепления, присутствующий при парном ведении группы, а также копирования участниками стиля ведущего при одиночном ведении программы.

Работа проходит в большой и малых группах супервизорского и терапевтического формата. Малые группы создаются по числу ведущих, с постоянным ведущим терапевтической группы и сменными ведущими супервизорской группы.

Задачи большой группы:

Освоение теории (лекции, тематические семинары, презентации, эссе, доклады).
Осознавание динамических процессов жизни сообщества в формировании коллегиальных отношений, профессиональных и этических.
Супервизия (обучение разным формам супервизии, супервизия практики, супервизия на ведение групп).

Лекции и тематические семинары проводятся и как руководителями программы так и ее участниками.

Задача малой супервизорской группы – развитие профессиональных навыков терапии и супервизии.

Задача малой терапевтической группы – терапия участников.

Задачи самостоятельной индивидуальной работы участников:

осуществление индивидуального проекта своего профессионального развития в сообществе;
подготовка презентаций, докладов и лекций свидетельствующая о теоретической ориентировки в гештальт-подходе;
продолжение терапии и супервизии на протяжении программы;
осуществление профессиональной практики в ходе проекта;
организация собственной практики супервизии и получении супервизии на супервизию, терапевтическую работу и работу с группой;
работа в малых группах “пятерках” на протяжении всего процесса обучения и в промежутках между учебными сессиями для освоения навыков супервизии, супервизии на супервизии и поддержки долговременных терапевтических отношений в фиксированных парах “терапевт-клиент”. В “пятерках” осваивается опыт как форма динамической супервизии (у одного и того же супервизора) так и форма супервизорного консультирования (у разных супервизорах). В ходе работы учитываются часы личной терапии полученные у сертифицированного гештальт-терапевта в пятерке.


Условия и формы сертификации:

1. Наличие сертификата гештальт-терапевта;

2. Прохождение основного курса программы третьей ступени: 430-480 академических часов (12-14 учебных сессий). Необходимый минимум часов за 3-4 года, в зависимости от частоты сессий в году и форму проведения занятий по 3 или 4 дня составляет 420 часов. Рекомендуемое количество часов – 480 часов с учетом сертификационной сессии. В программу включены лекции – минимум 36 часов, семинары – минимум 72 часа, групповая супервизия – минимум 90 часов, терапия в малых группах – 72 часа. Руководители по согласованию с группой с учетом конкретного контекста могут вернуть к контакту для его уточнения.

3. Индивидуальная терапия не менее 120 часов с учетом базового курса.

4. Участие в двух интенсивах по ходу программы в качестве участника супервизорской группы, ведение процесс групп на интенсивах и конференциях, супервизия практикума малых групп (троек базового курса), представление мастерской на конференции.

5. Представление индивидуального проекта на итоговой конференции в рамках сертификационной сессии, наличие письменной формы проекта обязательно. Проект – исследование и описание того, что уже сделано и делается не менее года по длительности, представленный в кругу коллег, отражающий идентичность участника, его место в профессиональном сообществе, индивидуальный путь развития, профессиональное мышление и личную философию.

6. Представление эссе и участие в круглом столе на тему супервизия в рамках итоговой конференции.

7. Решение о сертификации принимает группа.

Навчання в МГІ